И я второй внук Короля, который бродит по земле. Каждый из них по-своему обладает сверхдержавой.

— Что? — я постукиваю пальцами по губам. — Если это из-за чего-то, что я сделал, то будь более конкретной. Я совершенно не помню своих бесчисленных шедевров. Видишь ли, мне приходится удалять некоторые, чтобы оставить место для новых.

Она лезет в карман своего маленького платья, которое, похоже, украдено у готической куклы, достает что-то похожее на ручку и строчит на экране своего телефона дольше обычного.

Ее почерк, если это можно так назвать, мелкий и беспорядочный, как у пьяного муравья, который пытается найти дорогу домой после бурной ночи.

— Ты забыл о том, что сделал с моим кузеном Киллу? Или о том, что похитил Николая, что непосредственно привело к его ранению? Как ты вообще мог похитить моего брата? Он намного больше и сильнее тебя.

— Сила не имеет значения, когда тебя накачали наркотиками. Я подсыпал ему порошок в водку, а он ничего не понял. Небольшой совет: не пей ничего, что предлагает незнакомец. Но опять же, твой дорогой брат немного туповат, не так ли?

Ее глаза пылают цветом адского пламени.

Я отвечаю на это широкой улыбкой.

В убийственном выражении лица Мии есть что-то интригующее. Что-то, что я хочу превратить в камень.

Может быть, превратить ее в одну из моих статуй и смотреть на язвительное выражение ее лица вечно.

Ха.

На самом деле, это первый раз, когда я подумал о том, чтобы превратить кого-то в статую, просто чтобы смотреть на него. Обычно я делаю это с единственной целью – покончить с их жизнью.

— Чтобы внести ясность, твой кузен Килл имел наглость преследовать мою сестру – грех, который я до сих пор не простил, имей в виду.

Что касается твоего брата, он был частью очень сложного плана, который столкнулся с несколькими сложностями, но все же добился фантастического успеха.

Она начинает жестикулировать, но затем кладет одну руку на стол, а другой нацарапывает на экране:

— Нет ничего фантастичнее, чем ударить тебя по лицу, а потом устроить тебе кровавую баню, придурок.

— Вот тут ты ошибаешься, — я сбиваю ее слона и небрежно откладываю его в сторону. — Твое нападение было направлено на меня, хотя я никогда не нападал на тебя.

Она что-то строчит и сует телефон мне в лицо.

— Нападение на мою семью ничем не отличается от нападения на меня.

— Не согласен. На самом деле, я рассматриваю нападение как приглашение к вызову, а я отношусь к своим вызовам очень серьезно, вот почему первый шаг – выставить Майю… ветренной, за неимением лучшего термина."

"Она вскакивает, ее кулаки сжимаются, а вена на шее вздувается от напряжения.

— Сядь, пока я не решил, что после публичного унижения я трахну ее и выложу видео на всеобщее обозрение.