Действия говорят громче слов, и если ей так жаль, как она говорит в своих голосовых сообщениях, то почему она иногда выглядит счастливой? Почему она ходит на вечеринки со своими друзьями? Целуется с парнями, которые, что удивительно, исчезают через несколько дней?

Почему она танцует по квартире, напевая нелепые песни о любви?

Почему она живет своей жизнью без меня?

Если сука жалеет, то почему она ищет меня только в Интернете, а не преследует меня? Почему она меня не ищет?

Меня чертовски раздражает, что она меня не навестила, ни разу. Я отказался от всех визитов других людей, но я просил ее приехать ко мне. Первые два года я писал ей, терпеливо ожидая письменного ответа, присутствия, улыбки на своем гребаном лице, которая так и не появилась.

Она оставила меня там гнить.

Что ж, сестренка, больше не нужно меня искать. Я здесь, и я намерен оставаться здесь, пока не сломаю тебя.

Я сломаю ее так же, как она сломала меня. Я доведу ее до ужаса, заставлю кричать о помощи, пока буду трахать ее тугую попку и заставлять ее просить прощения.

Все эти восемь лет я не общался ни с одной душой. С пяти лет я держал свой голос при себе, там, где его никто не мог забрать. В тот единственный раз, когда я попытался воспользоваться им, я с трудом произнес ее имя, и Оливия накричала на меня, что я лжец, что она ненавидит меня, что между нами все кончено, и ударила меня по лицу прежде, чем я успел произнести ее имя.

Я застрял в своем собственном чистилище с самого рождения - не такой, как все, черная овца, чертов немой чудак, который сильно увлечен своей младшей сестрой.

Кто бы не находил ее очаровательной?

Стоя позади нее - не слишком далеко, но достаточно близко, чтобы я мог видеть персиковые очертания ее задницы в этом обтягивающем, увеличивающем член платье, - я засунул руки в карманы и не сводил с нее глаз.

Ее фарфоровая кожа блестит на солнце, а она идет, уткнувшись лицом в телефон, не обращая внимания на окружающий мир, словно мимо нее не проходят сотни людей.

Это одно и то же утро. Я иду позади, никем не замеченный. Она на этих нелепо высоких каблуках поворачивает налево и заходит в маленькую кофейню, чтобы выпить свой обычный утренний кофе. Пока я курю сигарету на другой стороне дороги, она делает заказ, просматривает журналы на предмет новинок, а затем улыбается бариста. Тот самый бариста, которого я представлял себе нарезанным кубиками и в маленьких пакетиках в морозильном ларе.

Единственная причина, по которой этот человек не мертв, заключается в том, что улыбка моей сестры исчезнет, как только она выйдет, а затем она свернет еще налево, к зданию суда. Это недалеко от места, где мы живем. Небольшая прогулка, которая приносит мне радость от того, что я иду с ней по одной тропинке, слушая, как щелкают ее каблуки по тротуару.