Мои веки слегка приоткрываются, и Малакай, наклонившись, наблюдает за тем, как я доставляю себе удовольствие.

— Можно я прикоснусь к тебе?

— Нет, - задыхаюсь я. — Пожалуйста, не надо.

— Почему?

Я погружаю два пальца внутрь, не обращая на него внимания, опускаю другую руку, чтобы покрутить свой клитор, трахая себя пальцами у него на глазах.

Когда мои веки снова открываются, дыхание сбивается, когда я вижу, что его взгляд все еще прикован к моей киске и к тому, как я доставляю себе удовольствие - я двигаю бедрами вверх в поисках большего, но его рука лежит на члене через боксеры. Я почти хочу выкрикнуть его имя, но останавливаю себя на полпути, и это звучит как приглушенный крик.

Мои внутренние стенки то и дело сжимают мои пальцы, я учащенно дышу, на коже выступает легкий слой пота. Если я скажу ему, чтобы он меня трахнул, он это сделает?

Хочу ли я этого?

Сделает ли он мне больно?

Если я скажу ему, что хочу, чтобы он преследовал меня, прижал к себе и взял все, что захочет, против моего желания или нет, он сделает это?

В этот момент в моих жилах течет безумие, потому что я хочу, чтобы мой брат трахнул меня, и чтобы он трахнул меня достаточно сильно, чтобы было больно.

Одна только мысль об этом доводит меня до оргазма, и я впиваюсь зубами в нижнюю губу, стону, выгибаю спину, отталкиваясь от спального мешка, и оргазмирую по пальцам, пульсируя и конвульсируя под ними.

Я вижу звезды вокруг Малакая, его губы разошлись, он тяжело дышит, обхватив себя ладонями.

Пальцы все еще находятся внутри меня, и я, задыхаясь, спрашиваю.

— Ты все еще хочешь попробовать меня на вкус?

Он кивает, и его зрачки вспыхивают, когда я подношу свои блестящие пальцы к его губам, проводя ими по ним. Он перехватывает мое запястье и втягивает их в рот, мои пальцы скользят по теплу его языка, когда он берет их до костяшек, сильно посасывая, и я дрожу, когда он слегка покусывает. Если бы он говорил своим голосом, я знаю, что услышала бы, как он урчал сейчас, когда его глаза закрыты, а другая рука обхватывает себя.

Мои пальцы выпадают из его рта, и он бросается ко мне. Прежде чем он успевает поймать мои губы своими, его тело обхватывает мое, я закрываю ему рот ладонью.

— Нет, - задыхаюсь я. — Мы не договаривались об этом!

Его брови сходятся вместе, твердый член упирается мне в бедро, он хватает меня за запястье и отнимает мою руку от своего рта, затем берет мое лицо, пытаясь поцеловать меня снова, но когда его губы накрывают мои, я отвожу голову в сторону.

— Нет, Малакай.

Да, Малакай.

Продолжай, Малакай.

Возьми, Малакай.

Почему я такая?

Он садится, взбешенный и все еще твердый как камень, и как раз когда он собирается показать жест, я тоже сажусь и отворачиваюсь от него.

— Давай просто поспим, - говорю я, выключая фонарь, так что мы погружаемся в темноту.