Внутреннее чутье мне подсказывало, что преданная дуэнья не простит мне этого променада до конца наших дней.

Табличка над дверью конторы Зигмунда Панфри давала однозначный ответ о том, кем являлся таинственный маримец. «Магический кристалл от безденежья», как суним Панфри изволил назвать себя в объявлении, был ростовщиком.

Не успела я открыть рот, чтобы высказать Глэдис свои соображения на этот счет, как меня за шкирку совершенно беспардонно сцапала сильная ручища.

– Попалась, голубушка! Ну, теперь ты от меня не убежишь!

От неожиданности я взвизгнула и принялась вырываться.

Ворот платья врезался в горло, и ткань отчаянно затрещала.

– Люди добрые, что ж такое делается?! – охнула Глэдис, вероятно, обращаясь к людной улице. – Помогите!

Но все добрые люди поступали решительно как злые и поскорее переходили на другую сторону улицы, не желая ввязываться в драку. Драпу дали не только нежные нимы, но и крепкие мужчины.

– Отпусти меня! – хрюкала я, стараясь пнуть преступника ногой.

– Нашла дурака! Когда денежки на своих двоих пришли ко мне в руки, – ловко увертываясь, пропыхтел он.

– Мы еще на своих двоих от тебя уйдем! – процедила я и, изловчившись, все-таки чувствительно шмякнула острым носом туфли по голени подлеца.

Он охнул, а туфель отлетел.

Грязная ручища замахнулась, чтобы обрушиться на меня оплеухой.

– Ну-ка, затихни!

Вдруг головорез странно ойкнул и схватился руками за мягкое место. Сверзившись на брусчатку, я с изумлением смотрела, как Глэдис, схватив зонтик на манер рапиры, куда придется, тыкала противника острым концом.

– Получай, паршивец! – пыхтела она, нанося укол за уколом. – Получай!

– Отстань, чокнутая старуха! – завопил он, пытаясь перехватить зонтик, ловко увернувшийся из его ручищ.

– Старуха?! – нараспев повторила мгновенно взъерепенившаяся Глэдис, схватила зонт, как дубинку, размахнулась посильнее и шмякнула хама аккурат по макушке. А пока он изумленно моргал, ударила еще раз, чтобы закрепить результат. Хрясь! Зонтик надломился, а поверженный противник уселся на брусчатку рядышком со мной и, тоненько подвывая, схватился за побитую голову.

– Гад! – поддакнула я и, нащупав на брусчатке слетевшую туфлю, плюхнула паршивцу каблуком по спине.

Наплевать, что лежачего не бьют!

– Понял? – Глэдис победоносно мотнула головой, смахивая прилипшую к взмокшему лбу прядь волос. – Похищать благородных ним – неприлично!

– Эй, благородные нимы? – раздался ленивый голос. Оказалось, что во время драки из особнячка высыпал десяток серьезных здоровяков. Не сговариваясь, мы с Глэдис подняли руки, давая понять, что сдаемся без боя. Туфля и растрепанный зонтик упали на брусчатку.

– Заходите? – с дружелюбностью крокодилов предложили нам.