Разве могу я доставить мерзавцу такую радость?

Пока она карабкалась на крышку, я пыталась избавиться от надоедливой мысли: интересно, с каких пор «глубокоуважаемый суним Вишневский» превратился для моей наперсницы в «нашего дорогого Валентина»?

Как выяснилось, бочонок мы поставили недостаточно близко. Глэдис пришлось вытянуться во весь рост и схватиться за подоконник, чтобы заглянуть в грязное от пыли и дождевых разводов оконце.

– Ничего не вижу, – заключила она.

– Может, он уже…

– Преставился?

– Наклюкался.

– Даже для вашего дядьки еще рановато.

– Вы ищете сунима Уилборта? – прозвучал недоуменный голос. Застигнутые врасплох в совершенно дурацком положении, мы обе оглянулись. Бочка под Глэдис протестующе заскрипела. На нас с плохо скрываемым изумлением таращился лакей.

– О! Людвиг! – обрадовалась Глэдис.

– Пимборти, – вежливо поправил тот.

– Пимборти, ты знаешь, где сейчас суним Уилборт? – улыбнулась дуэнья, возвышаясь над землей на добрых пять футов[6].

– Так сегодня же четвертый день седмицы. Он с самого утра уехал в город, на собрание Королевского общества изобретателей.

– О, Королевское общество изобретателей! Какая прелесть! – Сказать честно, меня насторожил наигранный энтузиазм в голосе дуэньи.

Она протянула изящные, совсем молодые руки к слуге:

– Дорогой мой, помогите же мне слезть с этой ужасной бочки.

Когда женщина оказалась крепко стоящей на земле, лакей указал пальцем в сторону дома:

– Я пойду?

И поторопился удалиться, вероятно, горя желанием рассказать о сумасбродстве молодой хозяйки всей прислуге, кого только сможет встретить. Наверное, даже привратнику.

– Спасибо, Людвиг! – крикнула Глэдис ему в спину.

– Пимборти! – не оборачиваясь, поправил слуга.

– Все равно спасибо!

Когда он скрылся из виду, то я набросилась на дуэнью с расспросами:

– Что значит «Королевское общество изобретателей»?

– Это значит, что двумя бутылками виски мы не обойдемся, – со знанием дела оповестила та. Одновременно мы оглянулись к пузатым сосудам темного стекла со следами пальцев на пыльных боках. Напиток нагревался на оглушительном солнце.

Тут раздался страшный протяжный стон, заставивший нас испуганно оглянуться. Самая прочная в мире бочка из железного дерева развалилась на части, не выдержав веса хрупкой женщины.

* * *"

"Королевское Общество Изобретателей (на вывеске каждое слово начиналось с большой буквы) находилось в лихорадочном возбуждении, и лекционный амфитеатр, где проходила встреча «изобретательных» умов, гудел от десятков возбужденных голосов. Внизу у грифельной доски, завешанной неведомыми мне чертежами, попеременно то краснел, то бледнел молоденький гений.