Ева, бывшая жена человека, в которого я была влюблена, старательно держала маску сдержанной грусти. Эрик и вовсе не видел смысла в притворстве и спокойно курил сигариллу, пока лакей Пимборти, как ребенок, лил слезы по своему вечному собутыльнику. Я больше не имела права их осуждать, не после того, как из-за мужчины позволила собственному отцу умереть.

К концу церемонии взмокшая на солнце толпа стала стремительно редеть. Могильщики заложили гроб мраморной плитой, и когда мы вышли из склепа, то людей в черных одеждах на кладбище не осталось. Семейную усыпальницу закрыли на замок, а ключ исчез в ридикюле тетки Кло. Последние минуты Уилборта с семьей выглядели столь жалкими и тривиальными, что становилось не по себе.

– Можно и домой, – вздохнула она, вцепившись в локоть Пруденс. Две женские фигуры в темных нарядах, под оглушительным полуденным солнцем плыли между чужих могил.

Мы с Кастаном тоже направились к кованым кладбищенским воротам. Лучший друг только поутру вернулся из Гнездича, где его старший брат вступал в должность мэра, и попал аккурат к похоронам.

– До меня доходили странные слухи о том, что якобы смерть Уилборта сорвала вашу с Горским свадьбу на курорте. – Как и следовало ожидать, судебный заступник воспользовался моментом, пока Влад оставил нас на несколько минут, чтобы распорядиться насчет кареты, и устроил допрос.

– Тебе не соврали.

– Ты действительно собираешься за него замуж? – странным голосом произнес Кастан.

– Да, когда подойдет конец траура, – кивнула я и мрачно пошутила: – Если, конечно, больше никто не умрет.

– Анна, я думаю, мне пора тебе выслать кое-какие документы, касающиеся Влада…

– Не утруждайся. Я все знаю. У него такое богатое прошлое, что мне можно не вспоминать свое, на двоих хватит.

Последовала долгая ошарашенная пауза. Я подняла голову и внимательно посмотрела в лицо лучшего друга.

– У меня есть к тебе просьба.

– Составить брачный контракт?

Было глупо огрызаться на ехидное замечание.

– В тот вечер, когда Уилборт напал на меня, он говорил о том, что в доме что-то случилось. «Если ты узнаешь, какая несправедливость случилась с ней, то тоже захочешь подвинуться», – процитировала я слова покойного дядьки. – Помоги мне выяснить, кто такая «она».

– Я попытаюсь навести справки, – согласился Кастан.

Мы шагали между чужих могильных плит и изваяний, изображавших покойных, и от тишины, царившей на кладбище, становилось не по себе. В душной тишине разнесся колокольный клич, распугавший сидевших на ограде ворон.

– Не беспокойся из-за Влада, – произнесла я, беря его под руку. – Откровенно говоря, я считаю, что мы с ним стоим друг друга.

– Анна, что с тобой случилось на курорте? – тихо спросил судебный заступник. – Ты не похожа на себя.