А в следующий момент осознаю, что, безумно и бездумно, влюблена в человека, подарившего столь простое, но изящное украшение…

* * *

Эдмонд продержал меня три часа в холле, заполненном стражами и скучающими денди. Сидя на краешке кресла, я смотрела в окно, выходящее на озеро, и делала вид, будто не замечаю, как народ с любопытством перешептывается при виде меня. Когда стемнело и на набережной зажглись уличные фонари, озарив деревянный пирс, принц решил, что достаточно меня промариновал, и прислал секретаря.

Тот тихонечко подошел ко мне и, наклонившись, на ушко прошептал:

– Его Высочество ждет вас.

Меня впустили в покои Эдмонда, утопленные в интимный полумрак, и тихо прикрыли спиной. В слепых окнах, выходящих на не освещенную огнями гору, отражалась моя фигура, закутанная в плащ. Кажется, я напоминала призрак. Неожиданно стало ясно, что, кроме меня и принца, в огромных личных покоях больше никого не было.

– Почему не проходишь? – прозвучал голос принца, и я даже вздрогнула.

Он вышел из кабинета, на ходу закатывая рукава рубашки.

– Не думал, что ты придешь ко мне, – произнес он с вежливой улыбкой.

– Поговорим?

– Поужинаем? – Он показал на маленький столик, сервированный на две персоны. – Ты, верно, проголодалась? Я голодный как волк.

Есть совершенно не хотелось. Вернее, хотелось, но не в номере Эдмонда, с Эдмондом же наедине. Как ни крути, а подобный тет-а-тет пах хуже, чем колбаса из потрохов в натуральной кишке, закисшая в нашей гостиной.

– Хорошо, – резко произнесла я, развязывая шнурок на вороте плаща. – Давай, поужинаем.

Раздевшись, я небрежным жестом бросила полупрозрачный плащ на диван и, подойдя к столику, позволила принцу выдвинуть тяжелый стул.

– Красивое платье, – промурлыкал Эдмонд."

"– Самое обычное, – расправляя складки, отозвалась я. – Когда оно было шелковым отрезом, то смотрелось провокационнее.

Он уселся напротив, разложил салфетку и принялся есть. Бодро разрезал мясо, запивал красным видом, насаживал на вилку круглые зеленые горошины. Я сидела, не шелохнувшись и сложив руки на коленях, сверлила его тяжелым взглядом.

– Почему ты не ешь? – Он указал ножом на мою отбивную.

– Отмени решение о свадьбе.

Принц усмехнулся, проверил на свет бокал с рубиновым вином.

– Когда ты отказала мне, то заявила, что лучше выйдешь замуж за лесоруба или кузнеца. Признаться, тогда я не думал, что ты говорила в прямом смысле. Что? Работник фермы по выращиванию жемчуга в Мариме? Копатель в золотом руднике в Неале? Хорошо хоть не нищий. Мое самолюбие рыдает кровавыми слезами!

От его пронизывающего взгляда, словно забиравшегося под одежду, становилось не по себе.

– Ты знаешь, почему я всегда испытывал к тебе слабость, Анна? Ты никогда мне не лгала.