— Фредерик, прекрати!

— Слав! Я как другу и брату. Мне для тебя ничего не жаль! Я, конечно, знаю, что с дворцовыми будет проблема. Но на них свет клином не сошелся же! В городе есть куда сходить. Поверь, брат, в этом деле неважно — кто она: горничная, служанка, белошвейка или графиня с баронессой. Что у тех, что у других все одинаково! А некоторые простолюдинки очень даже горячие. Настоящий ураган!

— Фредерик! Заткнись. Прошу, иначе поссоримся.

— Ладно, уже заткнулся. Но ты имей в виду, если что, только свистни и все будет! Сейчас то что? Спать идешь?

— Спать.

— Ну-ну. Спи. А я пройдусь! Тут с Лолереей такая киса аппетитная приехала. Мы с ней уже парой взглядов перекинулись, так что ночка будет еще та!

— Это ты кого имеешь в виду?

— В эскорте у княгини боевых ундин видел? Вот, одна там темненькая такая! Просто кровь в жилах кипеть начинает.

— У тебя не в жилах, а в другом месте кипеть начинает!"

"— Не без этого, брат! Ну ладно, я пошел. Спокойных сновидений, Святославчик. Надеюсь, увидишь мою сеструн во сне, главное тюфяк не порви! — Он заржал и скрылся в темноте. Вот точно засранец, как сказала Эллия. Прошел в шатер. Араторна не было. Все понятно. Если Фредерик не наврал, а это навряд ли, то они с Лидией точно где-то обжимаются, если вообще не… Не мое дело. Осуждать их я не буду. Упал на свой тюфяк, кирасу я еще раньше снял, а вот кольчуга осталась на мне с подоспешником. Еще подумал, что нужно снять, хотел встать, но резко стало клонить в сон, даже руками пошевелить не смог…

Эллия АлександраСтоило войти в шатёр, как меня обступили со всех сторон горничные и камеристки, заставив поморщиться от досады. Ведь просила же — оставьте бедных девушек в замке! Что я?! Сама не разденусь? Тем более что новые «амазонки» или как их уже называли в народе «эллинки», которые мы придумали вместе с папулей, снимались на раз!

Тяжело вздохнув, как послушная кукла, подняла руки вверх, подумав обречённо, что спорить с тётей Алиссией бесполезно! Гранд-дама всё требует выполнять строго по придворному этикету, напрягая не только меня, но и маму иной раз.

Как только экзекуция закончилась, отправила прислугу отдыхать, забираясь в сооружённую постель, похожую, скорее, на удобное гнёздышко, которое совсем немного уступало в мягкости родной кровати, стоящей в моих покоях.

Полог осторожно отодвинулся, пропуская две фигурки, и опять вернулся на место, аккуратно поправленный начальником стражи, которого выставил папа, приказав беречь его сокровище, как зеницу ока, прежде чем удалиться вместе с мамой в свой шатёр, почему-то задумчиво посматривая на шатёр Фредерика, Араторна и Святослава.