За один дневной переход, разведчики донесли, что нам на встречу движется огромный отряд Орды. Мы вышли на исходную.

Впереди нас было огромное поле, окаймленное с разных сторон лесом. Мы знали, что к нам идет войско Орды. Но страха не было. Была злость и ярость. Мы видели, во что превратились деревни и малые городки: в груды развален, в пепел и трупы. Много трупов. Женщин растерзанных, мужчин и детей.

Я видел, как каменело лицо Фредерика. Он переживал в своем сердце каждое убитое селение, когда закапывали мертвых… он сам их закапывал… и плакал всякий раз.

Наш принц поседел окончательно.

В его глазах горел огонь. Огонь ненависти, огонь жажды убийства. Его больше ничего не интересовало. Даже Ёрика, отошла на второй план. Он стал одержимым. А ведь ему еще не было и восемнадцати.

Эллия АлександраШёл уже третий день нашего побега.

Илария окончательно выздоровела, молча перенося свою слабость, так как останавливаться на одном месте было опасно, учитывая возможную погоню, которая о себе ещё не подала знака. Внешне девушка ещё выглядела больной, но отсутствие жара и слабости очень порадовало, так как добираться до Конта ещё предстояло достаточно долго, учитывая нашу пешую компанию.

Продолжая избегать открытых местностей и разрушенных Ордой селений, мы двигались только под тенью деревьев, радуя Златославу, которая среди растений чувствовала себя, как дома.

Засыпать на земле — было тем ещё удовольствием, но бессменно попадая во сне в Эльвестейн, казалось, будто попадаю на небеса, так было хорошо и уютно, что словами не передать то блаженство, которое испытывала в крохотном розовом бутоне. Я была готова благодарить всех богов, которые только могут услышать мои пожелания здоровья тем сумасшедшим, решившим напасть на Аквалон, отчего силы стихий бурлили в моих венах, откликаясь с каждым разом всё быстрее и быстрее на мой призыв.

Утром, проснувшись опять в радостном расположении духа, чувствовала себя прекрасно.

Илария уже поднялась, приступив к разогреванию завтрака, добытого во время вчерашней перебежки по просторному полю, где оказалось довольно много зайцев.

Я была готова приступить к еде, улыбаясь своим воспоминаниям о сне, в котором Святослав обнимал меня, постоянно твердя, что любит, как на полянку вылетела неугомонная Злата, летавшая весь вечер по лесу, чуть ли не обнимаясь с каждым деревцем, каждой травинкой-былинкой.

Острота по этому поводу уж была готова вылететь из моего рта, если бы я не заметила испуг Златославы, ярко выделяющийся на её лице.

— Погоня! — Зазвенел голос феи, заставивший растительный мир поляны вздрогнуть.

Подхватившись с мест, бросая все пожитки и запасы, мы быстро метнулись в сторону, куда указывала Злата, понимая по панике малышки, что всё серьёзно, возможно, фатально.