Соорудив подобие кострища, зажгла сырые ветки с помощью магии, счастливая от такого подспорья, потому что, уверенна, любые другие попытки с огнивом или другим выбиванием искры здесь был бы бесполезен.

Как я ставила треногу — отдельная история, наполненная чувством стыда и злости на свою косорукость, однако, когда мне это с горем пополам удалось, и чайник закипел, я была почти счастлива.

Пока мучилась от бытовой возни, Злата слетала в лес и достала какой-то травки, способной поставить мою больную спутницу на ноги. Убеждая меня в целительных свойствах растения, фея была настолько серьёзна и строга, что я не узнавала юную крошку, ещё недавно сидевшую на моём плече и расспрашивающую о какой-либо обыденности.

Златослава росла очень быстро, в плане опыта и знаний, хватая, как бы это не казалось смешным, всё на лету. Злата стала прислушиваться к своему внутреннему миру, задумчиво слоняясь от дерева к дереву, от цветка к цветку, словно общаясь с природой.

Помня о том, что феи — это создания, живущие в гармонии с Зеоном и его обитателями, как животного, так и растительного происхождения, без слов бросила травку в чайник, дожидаясь крепкого настоя, способного сбить жар фрейлины.

Оставив его охлаждаться, добавила в кострище ещё сырых веток, собранных рядом с нашим привалом, не желая терять даром времени, помня об убитой дичи.

Щипая тетерев, старалась не разреветься от отчаяния и страха, обжигая пальцы о горячие перья птиц, которых окунула в кипяток загодя самой неприятной, на мой взгляд, процедуры, совершенно случайно зная её последовательность, потому что не единожды бегала подсматривать за кухарками, ощипывающими куриц с быстротой фокусников цирка, когда чувствовала себя особенно одинокой.

Если бы мне месяц назад сказали, что я буду, словно обычный поварёнок ощипывать дичь… даже не знаю, как бы прореагировала на такой бред. Одно сказать можно точно — шутнику бы не поздоровилось!

Этот день оказался для меня самым кошмарным из всех, хотя… нет, самыми кошмарными были те, которые я провела с Росом, выполняя все его прихоти и желания, тем не менее, к вечеру я чувствовала себя хуже некуда, поэтому в том, что этот день был однозначно трудным, спорить даже не собираюсь.

Жар Иларии спал, когда уже стемнело, а я еле стояла на ногах, держась только при помощи словесной поддержки Златы. Поужинав варенным безвкусным мясом птиц, оставив на завтрак, заварила ещё травы, мысленно молясь, чтобы отвар не пригодился, повалилась рядом с Илой, не чувствуя ни ног, ни рук, заснув практически в момент прикосновения головы к покрывалу.