Я частенько думал, что отец женился на маме исключительно из-за цвета её волос. И пусть они у неё не отдавали красным тохарским оттенком, но всё же имели собственное проявление огненной стихии.

— Видишь того престарелого кобеля? — шёпотом спросила она, и я внутренне дёрнулся, так как Горислава редко позволяла себе крепкие слова, а уж услышать от неё такое во время торжественного приёма было и вовсе нечто. — Который возле императрицы сидит, — решила уточнить она. — Медалями и орденами, как новогодняя ёлка, обвешан.

— Вижу, конечно, — кивнул я. — Это генерал Ермолов.

Об Александре Сергеевиче Ермолове я был наслышан в свою бытность на Стене, но решил, что не будет критическим, если я покажу сейчас свои знания перед матерью.

Но та даже не глянула на меня, продолжая смотреть на генерала, сидящего возле императрицы.

— Ты только посмотри, как этот упырь на нашу Адочку смотрит! Я ему прям сейчас готова зенки выжечь! — и мать сжала кулаки, как будто и действительно собралась устроить драку прямо на торжественном приёме в императорском дворце.

Честно говоря, после всего того, что уже произошло, я бы этому даже не сильно удивился. Решил бы, что эти изменения произошли из-за того, что я вмешался в события прошлого.

Проследив за её взглядом, я убедился в том, что она полностью права. Ермолов часто и подолгу, не отрываясь, следил за моей младшей сестрой. При этом он выглядел, словно шарпей, у которого вот-вот польётся слюна.

Мне это не понравилось настолько же сильно, как и матери. Но я заметил и ещё кое-что.

Время от времени к генералу подходил уже знакомый мне мажор из академии. Они перебрасывались неслышными мне фразами и вообще вели себя не просто, как хорошие знакомцы.

— Знакомые всё лица, — хмыкнул я, когда мажор в очередной раз подошёл к Ермолову и предложил выпить игристого. — Он-то что тут делает?

— Молодой? — переспросила мать, я кивнул, а на её лице промелькнуло пренебрежение. — Это племянник нашего доблестного генерала, — причём, слово «доблестного» было сказано с нескрываемым сарказмом. — Николай Голицын. Его мать, Елизавета Андреевна, родная сестра Ермолова. А вот отец — Фёдор Голицын погиб при загадочных обстоятельствах, и с тех пор генерал взял шефство над племянниками. Говорят, Николай — та ещё заноза в заднице.

— Не врут, — ответил я и хохотнул. — Одного его появления на людях было достаточно, чтобы в этом убедиться.

— Не странно, — пожала плечами Горислава. — У них все в роду такие. Ты только глянь на все эти побрякушки, которыми генерал себя увешал! Он же не заслужил ни единой медали! Даже на передовой ни разу не был! Это всё чужой кровью куплено!

Невольно я огляделся по сторонам. Несмотря на то, что мать говорила шёпотом, нас могли подслушать.