Видимо, нарушалась целостность блокирующего конструкта. В какой-то момент блокиратор оплавился, стекая каплями металла по коже и оставляя во льду, а после и в камне каверны. Практически в этот же момент повернулся обратно и Жердев. Раскуроченный браслет качался в его левой руке, но практически сразу он выкинул его прочь.

— Вы баррикадируетесь здесь, — приказал я Тагаю, Артёму и Радмиле, указывая на башню. — Мы с Костей — вниз на разведку. Если через десять минут не вернёмся, в самом быстром темпе уходите к следующей башне. Тагай, за старшего!

Ответом мне были три неуверенных кивка и испуганные глазищи. Даже спорить никто не стал, что удивительно.

Оказавшись в коридоре на пару уровней ниже, мы увидели несколько тварей, наседающих на наших сокурсников. Размышлять было особо некогда, и я ударил волной пламени, прожигая им коридор и оплавляя стены. Грех было не воспользоваться возможностью, пока во мне ещё бурлила сила капища.

— Класс! — хмыкнул на это Костя. — Хоть согреюсь.

И без каких-либо последствий прошёл прямо в потоке пламени, стараясь как можно быстрее оказаться возле зажатой демонами пятёрки.

Я удостоверился, что сжёг всех, кто им угрожал и последовал за Жердевым.

На ногах из пятёрки Голицына осталось всего двое. Он сам и Толстой, вжимавшийся в дальний угол. Ещё двоих успели понадкусывать, но каким-то чудом не дожрали. Над ними хлопотал третий последний член пятёрки, пытаясь остановить кровь подручными средствами и сделать перевязку. У самого лекаря была рана на голове, из которой обильно шла кровь. Но разобрать пролом это или обычное рассечение тканей сейчас не было никакой возможности. Здраво рассудив, я пришёл к выводу, что рассечение, ибо с проломленными черепами люди так не активничают. Они вообще никак уже не активничают.

— Как вы сняли браслеты? — с ошалевшими глазами спросил Голицын, словно это было самое важное в данный момент.

Впрочем, может быть, так оно и было. Не было бы у них браслетов, они смогли бы обороняться. Ох, чувствую и достанется Бутурлину.

— Мне тоже надо! — резко обернулся к нам курчавый парень с разодранной кожей на лбу. — Я лекарь! Мне их лечить надо! А я не могу!

Я подошёл к нему и зацепил браслет пальцами.

— Будет больно, — предупредил я. — Буду прожигать огнём.

Парень сглотнул, но кивнул. Значит, умел и сам регенерировать.

Он побледнел и до крови прикусил губу, когда под моими пальцами запахло горелым мясом, но даже не пикнул. Я даже удивился, что подобный человек попал в команду к Голицыну. Впрочем, распределяющий мог руководствоваться какими-то своими соображениями.

Когда браслет стёк к нему под ноги, он лишь взмахнул рукой, словно пытаясь её остудить и тут же склонился к раненому.