Наконец чуточку выпускает меня, и я заглядываю в стремительно темнеющие сине-зеленые океаны:

— Ты пугаешь, Ривз. Я до безумия, до рваных ран и крови боюсь услышать, что в один день ты опять решишь, что все, между нами, кончено…  И я так же, как и ты боюсь проснуться и понять, что все это сон. Оказаться вновь в Трущобах и работать на фабрике, так же как мать, как многие нищие, выживающие на дне общественной ямы. И причина не в том, что я боюсь потерять свой звездный статус певицы. Нет. Я боюсь, что ты меня сломаешь."

"Вторю своим мыслям. Подсознательно цепляюсь за сильные огромные плечи пальцами, продавливаю кожу ногтями.

Не отпущу! Все уже понимаю. Любовь его вижу. Не отцеплюсь! Насмерть к нему приросла.

— Мне жаль, Адель, так жаль, что я не был рядом, когда твоя жизнь превратилась в ад. Я не прощу себе подобного. Не смогу. Мне жить с этим. Тащить этот крест. Но я клянусь, что сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Вглядываюсь в его красивое породистое лицо с чертами истинного аристократа. Тайгер Ривз никогда не бросает слов на ветер. В эти секунды я получаю от него редкостное признание. Это даже важнее банальных трех слов.

Я тебя люблю.

Фактически он сейчас говорит — Ты моя жизнь.

Главное его признание.

Когда-то мой монстр заставил меня поверить в то, что предал, что никогда не была для него значима. Так девочка для утех богатого мажора.

Но жизнь. Реальная жизнь всегда имеет свои поправки на события… И то, что со стопроцентной уверенностью воспринималось неоспоримым фактом безжалостности богатейшего наследника штатов, оказалось ложью…

Глава 6

Улыбается, открыто, искренне, словно солнышко из-за туч появляется. Редкость для всегда сурового и отчужденного мужчины.

Только вот в любимых сине-зеленых глазах боль и даже отголосок боязни потерять:

— Ты моя Ахиллесова пята… мое сердце …

Слезы текут из глаз, а он стирает их горячими пальцами, смотрит прямо в душу, словно сканер запускает.

— Ты всегда была моей одержимостью, Канарейка. Услышал твой голос и пропал. Тогда, когда на сцене при поступлении пела я замер, не поверил, что слышу то, что слышу. Тембр и худосочная долговая девчонка совсем не вязались. Да и ты не была по вкусу бабника, падкого на доступных девиц, с которыми можно было весло зависать и снимать стресс после боев. Ты всегда была другой. Чистой. Светлой. Не достойной такого ушлепка, как я.

И тем не менее. Ты была моей Певчей Птичкой. Маленькой блондиночкой, которую захотелось защитить, в первую очередь от себя самого.

Смеюсь и нежусь в теплых объятиях.

— Вечер откровений, однако, Ривз.

Очерчивает овал моего лица, играет с золотистой кудряшкой. Мы играли в снежки, дурачились и Тай здорово повалял меня в снегах, так что я примерно понимаю, что за колтун у меня на голове.