— Где он? — облизывая пересохшие губы первым делом спрашивает Настя.

НастяСамир прожигает меня взглядом, но молча отходит в сторону и машет рукой в направлении одной из комнат огромной, холодной и неуютной даже по ощущениям, квартиры

— Мой маленький, — падаю на колени перед сыном.

По щекам текут слезы. Даже не стараюсь стирать их. Мне плевать, если Салаев увидит.

— Мама, — едва слышно зовет меня Ян.

— Здесь. Я здесь моя крошечка. Сейчас тебе станет лучше. Сейчас, моя звездочка.

Дрожащими руками высыпаю на пол лекарства. Сразу даю ему жаропонижающее, препарат от обезвоживания и витамин С.

Губки пересохшие, глазки закрыты, дышит тяжело.

Меряю температуру и мне хочется выть.

— Самир!!! — срываюсь на ублюдка. Подскакиваю ногами и тычу ему в лицо инфракрасный термометр. — Посмотри! Посмотри, сволочь, до чего ты его довел! Сорок почти! Ненавижу тебя! Воды мне принеси в тазу и в стакане!

Понимаю, что скорую вызывать никто не будет. И на руки брать Даяна нельзя. От меня нагреется, будет только хуже. Аккуратно раздеваю его до трусиков. Все тело покрывается мурашками.

Салаев с недовольной рожей ставит передо мной таз с водой.

Смачиваю полотенце, осторожно обтираю сына, чтобы быстрее охладить.

— Вот так, мой котенок. Мы же с тобой не в первый раз так влипаем, — улыбаюсь малышу. — Сейчас станет легче.

Повторяю обтирание несколько раз. Приподнимаю голову сына, даю ему пить из чашки.

— Вот так. Маленькими глоточками. Ты умеешь.

Его тошнит прямо на пол. Вадим кривится от брезгливости. Самир молчит. Пусть лучше молчит. Мне кажется, во мне столько злой силы сейчас, что я удавлю его голыми руками.

— Давай еще попьем, — прошу сына. Крутит головой. — Надо, Ян.

Пару глотков.

Послушно пьет и ложится на подушку. Сажусь рядом с ним, глажу по ножкам и не даю укрыться. Температура стремительно падает. Они его еще и перегрели, уроды. Зачем хватать ребенка, если ты ничего о нем не знаешь?!

Через двадцать минут на градуснике допустимые тридцать восемь и восемь. Выдыхаю, прошу у Самира простыню вместо покрывала. Накрываю сынишку до середины груди, он крепко держит меня за руку. Засыпает.

Осторожно встаю, собираю лекарства с пола. Не обращая внимания на мужчин, сама нахожу кухню, мою чашку, наливаю чистой кипяченой воды.

Воду в тазике тоже меняю. В ванной нахожу ведро и черную рубашку с брендовым лейблом. Стаскиваю ее с сушилки, бросаю в ведро. За сыном надо прибрать.

У дивана хорошенько мочу свою шикарную половую тряпку, мою полы.

— Эй, ты какого хрена творишь?! — рявкает Вадим. — Да ты знаешь, сколько она стоит?!!

— Надеюсь, что очень дорого! — зло ухмыляюсь ему.

Уношу все, кроме самого необходимого. Сажусь на диван, вкладываю свой палец в ладошку Даяна, чтобы чувствовал, я теперь рядом. Еще раз измеряю температуру.