Карин… - Казанский мнется, пытается подобрать нужное слово, и, наконец, произносит так резко, будто ныряет в бассейн с трамплина: - Я ударил Тимофея!

- Что ты сделал?!

Где-то за спиной скулит Граф, пытается привлечь мое внимание, но я даже не могу пошевелиться.

Мне страшно. Впервые в жизни - по-настоящему страшно.

Когда я развелась с Яшиным, было очевидно, что я больше никогда не выйду замуж, потому что больше никогда не полюблю. В этом утверждении я ошиблась целых два раза."

"Влюбиться во Владлена? Серьёзно? Мечтатель с дипломом историка, без денег, без связей, без амбиций - живое воплощение ""не моего типа"".

Он даже внешне меня не цеплял, а его вечное стремление угождать раздражало до зубовного скрежета. Я даже не рассматривала Казанского в качестве клина, которым можно вышибить другой клин.

Так, грелка в кровать и радио за завтраком – с ним было тепло ночью и не скучно по утрам.

Пока он однажды не привёл домой Тимофея.

И всё - я пропала.

Передо мной стоял совсем другой Владлен. Нелепый идеалист вдруг превратился в... отца. Настоящего, терпеливого, нежного. Он часами отвечал на бесконечные ""почему"" Тимки, варил ему кашу ""как в детском садике"", носил на руках, когда у того поднималась температура.

Мне, выросшей только с мамой, все это казалось чудом! Каким-то сладким голливудским фильмом, который теперь превратился в настоящий триллер. Или даже ужастиком, про подселение демона в тело человека, иначе объяснить перемены в своем муже я не могу!

- Когда это было? - голос звучит чужим, металлическим.

- Вчера...

Вспоминаю состояние Тимофея, его звонок двойняшкам... Мальчишка рассказал им о нашем разводе, наговорил мне кучу глупостей о мести - но главное скрыл.

Что его ""любимый папочка"" дал ему по морде.

- Могу я узнать причину? - спрашиваю ледяным тоном.

Владлен беспомощно пожимает плечами. Этого достаточно.

- Господи, - я опускаюсь на стул, закрываю лицо руками и тут же отдергиваю ладони. Кожа горит, будто я сожгла ее на солнце. Возможно, у меня даже поднялась температура.

Владлен подает мне стакан воды, подношу его к губам и пью. Пью так медленно, как только возможно. Просто, чтобы за стаканом не видеть противную рожу Казанского. И даже те якобы страдания, которые он испытывает сейчас, не делают его в моих глазах хоть чуточку лучше.

До сегодняшнего дня всё касалось только нас двоих. Его подлость, предательство - всё это было гадко, но объяснимо. Теперь он перешёл черту.

- Зачем же ты пришел? Чтобы я тебе, маленькому, сопли подтерла и помогла все исправить?

Очередной болезненный взгляд в мою сторону.

- Зачем ты так?

- Я? Я так?! Казанский, ты себя слышишь?

- Слышу. И сам себя не узнаю. Я ужасен, Карина,я просто... сам себе отвратителен!

Мы молчим. Не смотрим друг на друга – он пялится в стену, я в окно.