— Хватит!

Ударяю раскрытой ладонью по кафелю и чувствую боль. Сцепляю зубы. Лучше так. Пусть лучше рука болит, чем сердце ломит.

— Аяз не пощадил бы никого. Ты знаешь, Мелина. Ты все знаешь… — вновь выговариваю слова, чтобы дошло до моего воспаленного сознания.

Выключаю воду и выхожу из душа, сушу волосы феном, обмазываюсь кремами. Выполняю привычные действия, чтобы убрать со своего тела все посторонние запахи, а отметины… они пройдут через пару дней, не оставив ни единого следа…

— Все течет… все меняется… и это пройдет…

Повторяю как мантру, но, заглянув в зеркало, вижу только изломанную себя с потухшими, воспаленными от слез и воды глазами, с синяками под глазами, какую-то изможденную, осунувшуюся девушку…

Так странно.

Еще недавно мои глаза сияли, а лицо было свежим, сейчас же…

Я лишь оболочка, бледная копия себя прежней…

— И это пройдет, — говорю своему отражению и улыбаюсь.

Получается не очень хорошо, но…

Выхожу из ванной. Каролина сидит на своей кровати. На столе фрукты, сладости, чайник с моим любимым травяным чаем."

"Отворачиваюсь от сестры, иду мимо и укладываюсь на свою кровать.

Накрываюсь одеялом.

Я хочу просто уснуть. Уснуть и проснуться в другой реальности, а лучше просто очнуться от кошмара и найти себя в своей кровати, в своей комнате, улыбнуться и произнести:

— Приснится же такое…

Даже по какому-то наитию щипаю себя за руку, чтобы проснуться, вызволить себя из психологического триллера, в который меня окунуло с головой… но… ничего не получается.

Спальня не исчезает, а я не переношусь домой…

Не знаю, сколько лежу с прикрытыми глазами, на грани сна и яви, но вдруг ощущаю прикосновение к своему плечу…

Вздрагиваю.

Поворачиваю голову и сестру вижу.

— У нас мало времени, Мелина, я все понимаю. Я чувствую, как тебе больно.

Кара вздыхает и садится рядом со мной. Берет меня за руку.

— Мел… мне тоже тяжело… все те дни, что тебя не было, я пластом лежала на кровати. Была раздавлена…

— Ты сама заварила всю эту кашу, — выговариваю тихо, в глаза сестры смотрю. Полные слез.

— Знаю… и нам всем теперь расплачиваться…

Всхлипывает, и слезы капельками текут по щекам, а я присматриваюсь к сестре. Вижу, что у нее глаза воспаленные, как если бы действительно все время плакала.

— Я совершила ошибку, но… мы уже в этом поезде, и он едет с огромной скоростью, не выпрыгнуть, Мел.

Прикрываю веки. В словах сестры есть зерно правды. Теперь я тоже виновата перед Аязом. Я обманщица. Как бы там ни было. Какие бы цели я ни преследовала, но я… я совершила страшное преступление.

И перед глазами лицо Аяза. Жесткие черты. Резкие. Его проницательные золотистые глаза и слова… слова… что он никогда не пощадил бы…

История про цветок слишком сильно отпечаталась в сознании.