Скорая в больницу ее отвезла, сейчас за ее никчемную жизнь борются, – добавляет следак.

– Боже мой… Как она спаслась? У меня слов нет… Как все это можно провернуть? – захлебываюсь возмущением.

– Помогла Дина. В больнице сортировали карты пациентов, она наткнулась на фамилию этой чокнутой девицы. Приехала, чтобы поговорить, а там… Тяжело раненный ножом охранник, которого вы приставили охранять дом и больная дура, угрожающая ножом двум женщинам и малышу. Это я со слов своего коллеги говорю – сам я не видел.

– Еще и Егорка дома был.

– Успокойся, Кир. Все целы, все в порядке теперь. Преступники под стражей, – успокаивает меня Борис.

Я едва на ногах держусь, когда машина привозит нас домой. Все потом – показания, протоколы, пыльные кабинеты… Тело ноет от ран, рубашка изорвана и испачкана кровью, да и лицо похоже на фарш… Но я не боюсь испугать Вику – я ползти готов, чтобы увидеть ее и сына.

– Вика…

– Кирилл, родной мой. Живой, – всхлипывает она.

Цепляется пальцами в колеса инвалидного кресла и едет навстречу. Плачет, плачет, смеется… Все, что я могу – рухнуть на колени и обнять ее. И плакать в ответ. На остальное не хватает сил…

– Я люблю тебя. Прости меня за все. Это я виноват, это…

– Она нездорова. У Стефании маниакально-депрессивный синдром, Кирилл. Ты не виноват. Я так рада, что ты жив.

Она гладит меня по влажным от слез щекам и плачет сама. Целует в губы, подбородок, веки…

– Викуля, я хочу, чтобы всегда была ты… Ты одна. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива. Где наш сынок?

– Уснули с мамой. Твои родители едут. Я запретила им звонить, боялась, что Иван успеет тебя убить. А сейчас… можно…

– Не могу поверить, что все кончилось.

Глава 35.

Глава 35.

Вика.

Несколько месяцев спустя…"

"– Папуль, подай вот эту игрушку, – прошу я, покачиваясь на стремянке возле елки.

Не могу отвести взгляда от окна – пушистые хлопья снега закрывают пышные кусты туи и крыши машин. И подсветка на окнах нарядно мигает. Обожаю Новый год! Но этот, пожалуй, особенный… Папа, наконец, дома. Да что там папа – вся семья в сборе. Мама с Антониной Ивановной готовят к посадке в духовку гуся, Игорь Андреевич с Кириллом и Егоркой украшают дом и чистят дорожки от снега.

Вижу то и дело мелькающие в окнах головы в шапках.

– Держи, дочка. Не упади, смотри. Только ходить начала как следует, – не без грусти замечает папа.

– Не упаду. Уже нет. Я выгрызла у судьбы второй шанс на счастье, папуль.

Проваливаюсь в прошлое, вспоминая тот день по минутам… Сначала освободили меня, потом Кирилла… А потом, спустя несколько часов, позвонил следователь.

«– Иван Баранов признался в подлоге. Это он сфабриковал улики, позволившие обвинить Алексея Новгородцева. Следствие приносит извинения и… Ваш папа свободен».

Я тогда так ревела… Думала, с ума сойду от счастья.