Нахрена мне это теперь надо?

– Да, Виктор Борисыч.

– Кирилл Игоревич, записей с камер, конечно, не сохранилось. Но я разузнал, что девушка, которая работала тогда на ресепшене, уволилась. Ее зовут Злата, она жива и здорова, и…

– Наверное, теперь информация неактуальна. Извините, что заставил побеспокоиться…

– Она сразу же уволилась. Здесь что-то нечисто, – не унимается он.

– Повремените с расследованием, Виктор Борисыч.

Возвращаюсь к столику, где меня ждет Вика. Расслабленная, вполне довольная. Чиста, как младенец… Но я-то знаю, что таится за этой маской. Расплачиваюсь и тяну ее в номер. Кипящая внутри злость в считаные минуты превращается в похоть. Что я хочу доказать? И кому? Унизить ее, указать на место?

Толкаю ее к стене, как только мы входим в номер. Ловлю полураскрытые губы и пью дыхание. Зачем я ее целую, блядь? Никого не целовал в губы, кроме нее…

– Что с тобой, Кирилл? – испуганно шепчет она.

Отвечает мне. Гладит затылок, плечи, облизывает мои губы. Пульс шпарит в висках, между лопаток проступает пот. Встречаюсь с затуманенным взглядом Вики, понимая, что она тоже хочет меня… Невозможно так играть.

– Раздевайся, – отвечаю ей сухо.

Дергаю ремень брюк, стаскиваю рубашку. Вика послушно раздевается. Спускает лямки кружевного лифчика, обнажая тяжелые, налитые груди.

– Все снимай, – командую я.

– Не обязательно произносить это таким тоном. Я понимаю с первого раза, – шепчет Вика, подходя ко мне ближе.

Целует меня в шею, ведет ладонями по напряженным, почти каменным мышцам груди, заводит их к пояснице и сжимает мои ягодицы. Это так приятно, что я забываю о своем первоначальном плане унизить ее снова… Мне тошно от себя такого. Ревнующего, непонимающего ни черта…

Веду ее в постель и нависаю сверху. Целую в губы, посасываю их, мну ее ягодицы.

– Подожди… Я хотела… – уворачивается она. Садится на бедра, демонстрируя свои прелести.

– Не смей мне отказывать, – бросаю сухо, даже не выслушав ее.

– Я хотела сделать тебе хорошо, – удивленно поднимает брови она.

Артему этому тоже делала? Молча откидываюсь на спину и широко развожу ноги. Я так зол и возбужден, что взорвусь от малейшего движения. Сглатываю и закрываю глаза, позволяя Вике пристроиться между моих ног. Она уверенно касается сочащейся головки губами, сжимает в ладонях вмиг поджавшуюся мошонку. Не понимаю, как ей удается так меня чувствовать? Успокаивать одним взглядом, отметать сомнения? Она со мной сейчас, моя жена… И пусть этот ушлёпок попробует к ней подойти…

– Вика… Господи…

– Нравится? – отрывается от моего члена и поднимает взгляд. Растрепанная, губы красные, припухшие… От одного ее вида хочется кончить, но я сдерживаюсь.

– Иди сюда.

– Как ты хочешь?

– Развернись. И продолжай, на чем остановилась.

– Кир, это как-то… Я стесняюсь.