— Скажи, Миш, — говорю севшим голосом, — Ты вообще понимаешь, что здесь написано?

— У тебя нет вариантов, Маша, — он отзывается глухо, — просто подписывай. И может быть, у нас получится наладить нормальную жизнь…

— Я никогда это не подпишу… — качаю головой.

Резкий стук заставляет меня вздрогнуть. Дверь распахивается сразу же. Миша, дёрнувшись в сторону, задвигает меня за свою спину. Мой живот скручивает спазмом. Я упираюсь ладонями в спинку кресла. Нужно срочно лечь и выпить спазмолитик.

— Михаил, — за дверью оказывается Валерий и ещё один незнакомый мужчина. Я вижу, как мышцы на спине Бурова расслабляются.

В голове не укладывается то, что сейчас Миша, не понимая степени опасности от нежданных гостей, просто закрыл меня собой. Мой взгляд невольно поднимается выше по широким красивым плечам до шеи. Я считаю его пульс. Сто двадцать.

— В чем дело? — Он рявкает агрессивно. — Я же внятно сказал, что занят!

— Полковник Филатов, Михаил Павлович.

— Ордер есть… — виновато пожимает плечами Валерий.

— А это у нас там Мария Ивановна? — мент небрежно швыряет папку на стол, — Ммм… Женитесь? — Окидывает глазами свидетельство о браке и договор.

 — Не торопитесь пока.

— Ближе к делу, Филатов! — прерывает его ёрничество Буров.

— Как пожелаете. Некая Капустина Валентина Георгиевна вам знакома?

— Ну? — Миша поворачивается полубоком ко мне, чтобы лучше видеть передвижения полковника по кабинету.

Я чувствую, что моя футболка на груди неожиданно становится мокрой. Опускаю глаза. В районе сосков два пятна. От страха меня обдаёт жаром. Молозиво на третьем месяце — это очень нехорошо.

— Так вот сегодня ночью, — небрежно продолжает играться словами мент, — она найдена убитой.

В подворотне клиники, где проходила лечение. Пять профессиональных ножевых…

— Господи… — мир начинает меркнуть перед моими глазами.

— Маша!

Я слышу сорвавшийся голос Бурова. Всего несколько секунд чувствую на своём теле, сильные руки, не дающие мне рухнуть на пол, и окончательно проваливаюсь в темноту.

Глава 28. Прости меня, моя девочка

Михаил.

— Да плевать мне, Валера! — Рявкаю так громко, что от меня начинают шугаться люди. — Я из-за этого чертова ГНКашника два часа в клетке с операми просидел. Пока Марью без сознания скорая увозила.

Чтобы через сутки этой мрази в городе не было, если он хочет не потерять способность жрать самостоятельно. Все! Жду новостей по Капустиной.

Сбрасываю вызов, подходя к регистратуре.

— Пару часов назад, — находясь ещё на адреналине, рявкаю на женщину за стойкой, — к вам привезли Соколову Марию Ивановну. Куда положили?

— Здравствуйте, мужчина, — высокомерно отвечает тётка и смотрит на меня поверх очков. — Во-первых от вас разит спиртным. Посещения больных в нетрезвом виде у нас запрещены.