На адреналине не могу даже вспомнить его имени.

— Взаимно… — киваю и, прихватывая Машу за локоть, тащу к выходу. Лишние глаза и уши нам точно ни к чему.

— Миша, услышь меня! — Ее голос умоляюще срывается, а меня снова накрывает. Обрывки ее нелогичного поведения выстраиваются в единую картинку.

— Ты уйти хотела!

И она бы ушла… Ушла с моим сыном или дочерью. Что остановило? Отсутствие возможности? Маша застывает с распахнутыми глазами. Губы искусанные и дрожат, что-то пытаются говорить, но доходит до меня плохо.

— … Объяснить… — как будто сквозь воду.

Открываю ключом двери.

Лестница. Улица. Ощущаю влагу на лице и стираю ее рукавом. Дождь. Алексей подъезжает через несколько секунд.

— Миша, пожалуйста! — Отчаянно Марья пытается прорваться к моей груди и прижаться, но я открываю дверь и запихиваю ее на заднее сидение.

Сам сажусь на переднее и блокирую двери.

— Все в порядке? — Напрягается Алексей.

— Да, — отвечаю резко, пресекая дальнейший диалог и отворачиваясь к окну.

Тачка срывается. В моём кармане вибрирует телефон. Достаю. Маша. СМС. Показательно игнорирую, зажимная трубку в кулак.

Кто-то адекватный в моей голове кричит, чтобы я остановился.

Выслушал. Ей же очевидно очень плохо, а внутри неё человек…

Съезжаю по спинке кресла ниже и прикрываю глаза. Она и в больницу без тебя ездила… Все ей, блять, нормально было.

Телефон вспыхивает экраном снова. А потом ещё… Я слышу сдавленный всхлип на заднем сидении.

До посёлка долетаем без пробок. Успокоиться не успеваю или просто не могу? Открываю Маше дверь. Она выскальзывает из машины, как тень. Спускается на гравий и оступается. Подхватываю, прижимая к себе.

Наши тела соприкасаются. На мгновение мы встречаемся глазами и болезненно пьём эмоции друг друга.

В ее — растерянность, слёзы, мольба…

Нет! Нет! Как вообще им теперь верить? Если два месяца, каждый день и ночь только ложь!

— Ты не свободен! — Рявкаю Алексею и веду Марью в дом.

Дверь за нашими спинами закрывается. Я разжимаю руки. Маша падает на неё спиной, закрывая ладонями лицо.

— Я хочу знать все! — Нависаю над ней. — И убери, блять, руки. Хочу видеть, как ты научилась мне врать.

— Ты просто не рад? — Прижимает пальцы к губам, неверяще качая головой.

— Это вообще не имеет сейчас никакого значения!"

"Припечатываю кулаками с двух сторон над ее головой.

Всхлипнув, захлопывает глаза. Меня скручивает. Я ненавижу ее за то, что меня пробивает на чувства. За то, что я ненавижу сейчас себя. И за то, что, сука, размечтался о «чистом» и «вечном»…

— А что имеет? — Отзывается эхом.

— В больницу как ездила?

Закусывает губу и отводит глаза в бок. Да ну нахер!

— Одногруппник, блять? — Меня накрывает, и я повышаю голос.

Кивает.

— А в кабинете? — Спрашиваю, уже зная примерный ответ. Совпадений не бывает.