Когда ставлю подпись туда, где ей положено быть, к своему удивлению не испытываю ничего иного, кроме облегчения. Ну вот, Бурова Мария Ивановна, приятно с вами познакомиться.

Документ так и оставляю на столешнице. Миша будет злиться, за то, что я лазила в его вещах, но теперь телефон хочется найти ещё сильнее. Во мне кипят чувства к моему, блин, мужу! Законному.

Облазив все возможные варианты, сдаюсь. Ладно. Нужно просто попросить позвонить от охраны. Миша никогда не оставит меня без связи с ним.

Накидываю пальто и выхожу на веранду. Троих парней, сидящих в беседке, я ещё не знаю, но должен быть кто-то главный. Опираюсь на парапет и сразу же чувствую запах сигаретного дыма.

«Кто бы ты ни был», — победно думаю про себя, — «ты попал.» Буров категорически запрещает курить на территории дома, для этого у охраны есть перерывы.

— Привет! — говорю специально погромче.

Парень вздрагивает и оборачивается. Алик. Идеально. Он быстро тушит сигарету, неестественно держась за щеку.

— Простите, — сжимает окурок в кулак, — больше не повторится, — обращается ко мне, до конца не открывая рот. — Просто когда курю, зуб меньше болит.

— А что с зубом то? — Меня моментально переключает из женщины во врача.

Парень выходит из тени в яркий свет веранды.

— Зуб мудрости вчера удалил. Челюсть болит. Все болит. Вот набираю в рот дым и держу…

— Какой молодец… — ворчу, подкатывая глаза. — Греть нельзя ни в коем случае. Особенно таким варварским способом. Сейчас тебе таблетку принесу и холод приложишь. Хотя, пошли сразу на кухню, посмотрю заодно, что там у тебя.

— Спасибо, — смущенно кивает Алик, но от предложения не отказывается. Видно, что действительно болит.

Первым делом быстро осматриваю рот охранника и даю ему таблетку анальгина, ловя себя на мысли, что даже грозные мужчины с оружием выглядят растерянными щенками, когда у них болит не «огнестрел». Там они «герои». Терпят. Заворачиваю пакет молока в полотенце и даю приложить.

— Посиди здесь спокойно, — показываю, как держать холод, — если не начнёт отпускать, будем думать, что дальше делать.

Себе наливаю чай и делаю бутерброд. Пока режу хлеб, мой взгляд все время останавливается на новом украшении. Красиво, будто всегда было на пальце.

— Алик?

— Ммм? — отзывается парень вопросительно.

— А где сегодня Михаил? Я не могу ему дозвониться…

— Наверно, мммм, — сглатывает боль, — наверно в баре плохо связь ловит.

— В каком баре? — уточняю, как бы между прочим.

— В стрипе, который в комплексе на Риге.

— Понятно… — выдавливаю из себя.

Звонить Бурову мне теперь больше не хочется, есть тоже. Зато… Хочется другого. Чисто по женски вредного. Нагрянуть, сожрать чистых эмоций и все прояснить, наконец.