– Гардиан был не лучшим мужем и отцом, я не обвиняю вашу сестру в содеянном, она, можно сказать, имела на это право, – спокойно и отчуждённо, словно не было этого магнетизма только что. Это ещё больше доставляет мне боль, да, сейчас я чувствую боль.

Такое странное чувство пустоты зародившееся в груди. Я будто бы не понимаю, что передо мной принц, и я слишком много позволяю себе и …

– Мне искренне жаль, что такая молодая девушка погрязла в подобном. Никто не узнает правды, они не захотят позора, а ваш род будет молчать. К сожалению, теперь ваша сестра вдова, чьи права на судьбу вновь переданы главе рода.

Прямым ударом в самое сердце. Покачнулась…

Создатель… Наследник спас Миранду от гибели, но и это… это уже не жизнь. «Права переданы» – это практически изгнание. После этого она не выйдет замуж, не сможет иметь детей… всё! Затворница на всю жизнь. Либо монастырь, либо отчий дом. И, конечно же, отпечаток на весь род.

Слёзы покатились по щекам. Молниеносный разворот в мою сторону и несколько резких шагов. После наследник садиться с другой стороны кровати, а я как в детстве подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Мой невидящий взгляд устремлён в стену.

Я благодарна. Казнь было бы перенести невозможно, и это хороший исход… Всё понимаю и корить Его Высочество не имею права, но мне всё равно жаль сестру. Мне жаль её потраченных лет, мне жаль, что она никогда не сможет познать счастья материнства, мне бесконечно жаль, что этой ночью она действительно потеряла всё.

– Не плачьте, умоляю…

Не могу посмотреть на наследника. Мне больно и стыдно. Стыдно за свои действия и больно за родного человека.

– Благодарю, – единственное, что я могу вымолвить, но голос надломился.

Наследник тяжело вздыхает и поднимается с кровати, заслоняя собой начинающийся закат. В оранжевом свечении его фигура выглядит куда более внушительной.

– Что именно вас так расстраивает?

Поднимаю заплаканные глаза.

– Вы же понимаете, она теперь… вдова и…

Слова застревают в горле, нет сил выговорить это. Больше всего мне хочется, чтобы сейчас рядом никого не было, мне необходимо одиночество.

– Хорошо… – примирительно говорит наследник, – Если вы пообещаете, что больше не будете плакать, – еле заметная улыбка, – то я предоставлю право выбора.

Непонимающе смотрю на Его Высочество. О чём он? Какой выбор может быть у той, которая более прав ни на что не имеет. Это всё больше похоже на издёвку.

– Право выбора?

Лукавая улыбка на губах Его Высочества приводит меня в ещё большее замешательство.

– Точнее я не так выразился, право выбора я могу предоставить ей.

– О чём вы? – сиплый шёпот.

– Я же понимаю, – обходя кровать по дуге, говорит наследник, – что именно вас гложет.