Между пластин была видна застрявшая стрела с обломанным древком.

«Ламилярка», — осенило меня, и я посмотрел на лицо мертвеца. Оно было чуть усохшее, можно сказать, мумифицировалось. Повернув голову, я оглядел галерею.

«Вход завалило, доступа воздуха нет. Здесь прохладно вот и сохранилось тело», — промелькнуло в мыслях.

— Только глянь, сколько же здесь он лежит? — вдруг донеслось от Ивана.

— Ага, ни гниль, ни тлен тело не взяли. А чего это он держит? — спросил дядюшка.

— Сейчас глянем, — ответил я и аккуратно вытащил из-за правой руки предмет в локоть длиной и шириной.

— Ох ты ж, оу-у, — тут же донеслось ото всех.

В моих руках оказалась икона с дорогим золотым окладом, да еще и с драгоценными каменьями.

На иконе был изображен Георгий Победоносец, что повергает копьем дракона. Краски немного поблекли, да и в некоторых местах дерево чуть треснуло. Было видно, что икона старая.

— Милость Господня, — едва слышно с придыханием произнес Федотко и перекрестился.

— Это святой! Святой Воин, — в тон ему ответил Дядя.

— И проход открылся, лишь когда князь в пещеры зашел. — и тут все взгляды сосредоточились на мне.

— Господь благоволит князю! — впервые подал голос Иван Степурин.

В этот момент я смотрел на дядю, и мне показалось, что его глаза свернули каким-то странным блеском.

Даже как-то не по себе стало, пробрало прям.

«Русские никогда по одному не ходят, с ними Бог», — промелькнула в голове какая-то дурацкая шутка.

— Хах, — только и выдал я. — На держи, — и я всунул в руки Федотко икону, которую он, принимая, развернул.

— Ну-ка погодь. Так, держи ровно, — крикнул я, когда заметил надпись на другой стороне иконе. — Посвети, — покосился я на дядю.

Который тут же поднес два факела поближе, и действительно, на иконе обнаружилась надпись на греческом.

Которую я, шевеля губами, начал читать, благо уже немного поднаторел и с горем пополам мог разобраться.

— Чего там написано-то? — поторопил меня дядя.

Вот только мне совсем не хотелось читать это вслух. Вот совсем!

— Княже, ну, интересно же! — начал канючить и Федотко.

— Эх, — выдохнул я, собираясь с силами. — Из святого писания это! Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей, — прочитал я надпись.

— Оу-у. — и вдруг на мне вновь сосредоточились все взгляды.

— Как есть божья милость князю нашему, — каким-то возвышенным голосом выдал Федотко.

Меня же начало потряхивать от такого. Хоть из двадцать первого века и всякого повидал, но млять…

— У него и под другой рукой что-то лежит, — пробормотал я, поворачиваясь к мертвецу, и аккуратно вытащил из-под левой руки тяжелую книгу.

Она была тяжелая и тоже в окладе, открыв ее тут же понял, что ее страницы сделали не из бумаги, а из хорошо выделенной кожи.