Теперь, когда, поливая свинцом машину, стрелок водил руками, сжимающими странный «псевдокалашников», стало отчетливо видно, что на его левой руке — красная повязка с черной свастикой в белом круге.

«Ах, вот оно что», — карие глаза майора за маской противогаза превратились в щелки под нахмуренными бровями. Теперь в его сузившееся поле зрения не должно попадать ничего лишнего, что могло бы отвлечь от цели. Теперь он видел настоящего врага. Стечкин резко поднялся, улучив подходящий момент, и дал очередь. Две из трех пуль поразили незнакомца в голову и опрокинули его на спину.

— Зачем, командир?! — воскликнул высунувшийся в очередной раз из люка Скворцов.

— Ибо нехер, — коротко, но емко ответил майор. Затем резко дернул голову влево. — Колесников! Какого хрена?!

— Сейчас, командир! — Борис уже перекинулся через высокий борт ПТС и спрыгнул в песок.

— Что он творит?! — воскликнул Скворцов."

"Чертов ОЗК мешал бежать, оглушая шорохом резины. Уже на первом десятке метров воздуха в маске стало не хватать, а когда Борис схватил оружие покойника, то с внутренней стороны стекол уже появилась влага. Колесников хотел еще обыскать мертвого незнакомца, но тут оружие в лесу заговорило с новой силой. И, судя по барабанной дроби, слышимой от корпуса ПТС, огонь переключили на машину. То есть — на них.

— Пригнуться! Не высовываться! — заорал Стечкин. — Скворцов! Двинь вперед и заслони Колесникова корпусом!

— Есть!

— Аппарель открой! Через борт ему лезть нельзя, подстрелят!

— Сделаю!

Борис кинулся обратно к ползущей в его сторону гусеничной машине.

— Через корму! Через корму лезь! — крикнул забравшийся на крышу кабины Павел. Рядом тут же лязгнули пули. — Черт! — выругался майор, свалившись в кузов и подхваченный бойцами. — Что же за уроды…

— Я в машине! — послышался вскоре крик Колесникова. Он без сил рухнул на дно кузова транспортера.

— Скворцов! Закрывай и жми на базу! Быстро!

Аппарель со скрипом стала подниматься. Сделав большой полукруг под неутихающим огнем загадочного неприятеля, ПТС взял обратный курс.

— Василич. — Колесников на четвереньках приблизился к майору. — Смотри! Это «Штурмгевер-44»!

— Чего? — Стечкин с удивлением уставился на принесенный трофей. Теперь, вблизи, было совершенно очевидно, что между ним и первым «Калашниковым» очень мало общего.

— Я говорю, это штурмовая винтовка Хуго Шмайсера! У гитлеровцев были такие в конце Второй мировой!

Стечкин взял в руки незнакомое оружие и с интересом стал его разглядывать. Это, конечно, странно. Область была наводнена стрелковым вооружением, но только советского производства. В хранилищах одного из артскладов имелись также ППШ, Дегтяревы, СВТ и даже легендарные пулеметы «Максим».