— Никита, ххть-тьфу, передай по команде: бронемашина — приоритетная цель!

— Есть!

— Но сделайте все, чтоб никто не приблизился к бункеру! В нем наши ребята! Там командир!

— Я понял!

— Минометчики! Первый и второй расчет! Взять участок с поправкой на двести метров ближе! И долбить, не останавливаясь! Отсекайте неприятельскую пехоту от бункера! «Утес»! Рубите вон ту пулеметную точку слева!

Воздух рассек пронзительный свист, и позади раздался взрыв. Кто-то рядом упал, вскрикнув."

"— Миномет! — заорали в стороне.

— Где?!

— Не видно пока!

— Черт! Альфтан!

— Я!

— Принимай командование!

— А вы?!

— А я прогуляюсь! Грищенко! Грищенко, мать твою!!!

— Я!

— Лезь в БРДМ за пулемет!

— Есть!

— Люки не закрывай! Попадут из фауста, и мы трупы сразу! — орал Шестаков, забираясь на место механика водителя.

— А если гранату закинут?!

— Поймай и кинь обратно, твою мать!!! Пулеметом не играйся особо, это тебе не мамкина титька! Ищем миномет противника! Фаустников коси!

— Понял!

БРДМ рванулся с места и устремился вперед, в самую гущу врагов.

— Вот же старый придурок, какого хрена! — крикнул вдогонку Альфтан. — Сожгут ведь!

— Никитос! Никитос!!!

— Чего?!

— Ты теперь главный?

— Да!

— Ну так командуй!

— Какие тебе еще нужны команды?! Мочи козлов!!!

БРДМ мчался вперед, перепрыгивая неровности и приближаясь к врагу.

— Это что было?! — воскликнул держащий оборону у входа в бункер Колесников, когда буквально в метре от ямы прорычал двигатель машины, несущейся в сторону моря. — Кажись, БРДМ-ка. Нет? Наши разве в наступление пошли?

— Черт, это Шестаков. Как пить дать, Шестаков. Только этот старый псих может нечто подобное выкинуть! — сплюнул Стечкин. — Дайте мне винторез с ночником! Быстро!

— Ты что удумал, Василич?!

— Прикрыть его попробую!

— Не лезь наверх, командир! Мы тут и так как в змеиной яме!

— Боря, не мешай, а?! Перешибу ненароком!

Прикинув пройденное расстояние, Шестаков резко повернул налево, едва не опрокинув машину. Если б он этого не сделал, то уже через полсотни метров попал под сектор обстрела минометов первого и второго расчета. Наверху пулемет дал две короткие очереди. Снаружи, через открытый люк, слышались крики. Какой-то неловкий вражеский солдат попал под колеса, хрустя собственными костями. По правому борту прошлось несколько барабанных дробей пулеметных или автоматных очередей. Шестаков решил включить фары. Странно, однако после того шквала пуль, с которой встретилась машина в своем самоубийственном кроссе, левая еще работала. Впереди, в луче фары, замаячили как муравьи десятки вражеских солдат. И вдруг там же, в низине, возникла «Пиранья». Она разворачивала башню. Одной очереди ее автоматической пушки для слабо бронированного БРДМ хватит за глаза.