Первой меня заметила хорошо одетая женщина, и завопила: ""Вот он, убейте его!"". ""Ну не хера себе встреча с дорогими односельчанами!"" — подумал я. И даже не сразу осознал, что прекрасно понимаю местный язык, хотя никаких воспоминаний донора мне не досталось. Тем временем в мою сторону направились три воина с копьями на изготовку, охранявших эту группу. А остальные, побросав свои занятия, сгрудились выкрикивая и подбадривая мужичков с копьями: ""Ловите его!"", ""Держите его!"", ""Убейте тварь!"". А я просто стоял в шоке, смотря на всё это представление, и не знал, что мне делать.

— Эй парень, не дури, сейчас отведем тебя к старосте, и он решит, что с тобой делать, — сказал самый взрослый из них, с густой чёрной бородой и широкими плечами.

— Старший, а мож мы его сразу, ну, того, малоли чё? — спросил молодой парень у бородатого.

— Я тебя сейчас ""того"", что не видишь, малец не переродился, и адекватно себя ведёт, значит всё нужно сделать по закону, — и уже обращаясь ко мне, — пойдём, и без глупостей.

Шли мы почти по прямой к воротам, которые представляли собой участок частокола который проворачивали по середине из вертикального положения, в горизонтальное, а рядом с ними была массивная дверь. Сейчас ворота были открыты, и из них выходила важная делегация, в центре шёл пухлый мужик лет сорока, одетый лучше всех кого я тут видел, по бокам группа поддержки, два верзилы, у одного всё то же копьё, а вот у второго меч в ножнах, правда не видно из какого материала. Ну и много разного люду за ними, там же приметил спасённого мной пухляка, ему перебинтовали шею, и выглядел он в общем не плохо, щёчки розовые, глаза грустные-грустные.

— Зачем привели? Почему там не кончили? — спросил пухлый мужик у моих конвоиров.

— Он не переродился, а значит человек, не по закону людей без причины резать, — ответил ему бородач.

— Ещё! Не переродился, — поднял в верх свой палец-сардельку пухляш.

— Староста, давай всё будем делать по закону, без самосудов, — устало вздохнув, произнес бородач.

Народ загалдел, с разных сторон послышались выкрики: ""А как он переродится, так в деревню вернётся тварью, и нападёт!"", ""А с нами дети, и воины могут не успеть!"", ""Убить сейчас, всё равно переродится!"".

— Ну видишь, Борх, народ волнуется, народ за безопасность, — с противной улыбкой проговорил староста."

"— А народ, как всегда, не думает о том, что может оказаться на месте пацана, и вас без шанса на спасение, прирежут как скотину, ради росы, — повернувшись к толпе прокричал Борх.