Алоиз из школы прибежит, покушает, переоденется — и на заработки, машины мыть. Валдис с работы вернется злой, усталый, грязный, помоется, поест — и к телевизору с газеткой усядется, слова от него доброго не услышишь. Алина в своей комнате запрется, уроки делает, даже еды не попросит, если к столу не позовешь. А Имант со мной и на кухне сидел, и в магазины мы вместе ходили, он сумки нес, продуктов-то много нужно: мясо, картошка, капуста — тяжелое все, и со стиркой помогал. Разговаривал со мной. Если бы не он, я бы вообще разговаривать разучилась в этой вашей Москве. А теперь что вышло? Алоиз в Финляндии, процветает, Алина — миллионерша. А Имант ни с чем остался.

Подозрение кольнуло Короткова, когда он, слушая сбивчивые объяснения Инги, оглядывал стены большой уютной комнаты. Стены были оклеены светлыми, холодных тонов, обоями. И прямо напротив Короткова висело единственное украшение — большая семейная фотография, на которой были все пятеро: мрачный хмурый Валдис, Алина с непроницаемо спокойным лицом, обаятельно улыбающийся светловолосый молодой человек, по-видимому, это был Алоиз, и Имант с Ингой. Именно так: все поодиночке, а Имант с Ингой. Даже тогда, когда все они смотрели в объектив, женщина лет тридцати пяти и высокий брюнет лет тридцати или чуть меньше смотрели друг на друга. Нет, глаза их были устремлены вперед, но все равно они смотрели друг на друга. Они были вместе. Они и сейчас вместе?

— А Имант женат? — спросил Коротков и понял ответ еще до того, как услышал.

— Нет. Мы так и живем втроем, — уже совсем спокойно ответила Инга. — Валдис, Имант и я.

Она сказала правду, внешне совершенно обычную, ну, живут себе отец, неженатый сын и мачеха одной семьей, что тут необычного, даже если мачеха всего на шесть лет старше этого неженатого приемного сына. Но она сказала и другую правду. Они действительно живут втроем, но только Валдис этого не знает.

— Скажите, Инга, а Иманту никогда не было обидно, что бриллианты матери достались Алине?

— Не знаю, — сухо обронила Инга. — Он не обсуждал это со мной.

— Подумайте, Инга, вспомните. Ведь вы всегда были близки со старшим сыном. — Коротков умышленно назвал Иманта сыном, чтобы не дать понять ей, что догадался. — Разве он не делится с вами всеми своими проблемами?"

"— Не знаю, — повторила она еще суше. — Мы это не обсуждали.

— А вы не пытались поговорить с мужем, убедить его, чтобы он изменил свое решение? Ведь это действительно несправедливо: Алине все, а сыновьям ничего.

— Он Алину любил больше. Она была последняя, младшая. Валдис говорил, она на жену его очень похожа. Валдис говорил, мужчинам помогать не надо, на то они и мужчины, чтобы самим всего добиваться. А Алина — девочка, если родители о ней не позаботятся, то кто же?

— Хорошо, так считал Валдис.