— Откуда такой вопрос? — удивился тот.

— Ну а все-таки, — настаивала Настя.

— Да нет, пожалуй, не особенно. То есть на память я не жалуюсь, обиды не забываю, но запал посчитаться с обидчиком проходит быстро. У меня, Настенька, слишком много ежедневных проблем и забот, чтобы отвлекаться на эмоции. Голова все время занята чем-то.

— А если чувствуете себя в чем-то виноватым, вас это долго потом мучает?

— Не знаю, не пробовал, — улыбнулся Заточный. — У меня правило: провинился — немедленно признайся, извинись, загладь вину, если можешь. А такого, чтобы сделать что-то плохое и потом жить с этим, — нет, не приходилось. Наверное, для меня осознание собственной вины совершенно непереносимо, поэтому я сразу же принимаю меры. Вы, Настенька, занялись изучением моей личности? Или это по работе?

— По работе. У меня потерпевшая какая-то скрытная, никто о ней толком ничего не знает, близких подруг не было. Или были, но она их почему-то тщательно прятала. Вот пытаюсь разобраться…

— Может быть, у нее криминальное прошлое? — предположил Заточный.

— Да нет, не похоже. Школа, потом ВГИК, актриса. Откуда взяться криминалу-то? Кстати, Иван Алексеевич, хотела у вас спросить: вы случайно не знакомы со Стасовым?

— С Владиславом-то? Который недавно на пенсию ушел?

— С ним.

— Знаком. Хороший мужик. А что, столкнулись?

— Угу, — кивнула она. — Он теперь начальник службы безопасности в киноконцерне «Сириус», где и работала моя потерпевшая.

— Ну, считайте, что вам повезло. Влад — толковый парень и очень приличный во всех отношениях.

— А поподробнее?

— Не пойдет, — засмеялся генерал. — Сплетнями не занимаюсь. У вас должно быть собственное мнение. Я могу оценивать его только как профессионала, а уж какой он человек — сами разбирайтесь.

— Вредный вы, да?

— Принципиальный.

— Между прочим, ваш приличный во всех отношениях Влад пытался выяснить у меня, не являюсь ли я вашей любовницей.

— Ну и что? Выяснил?"

"— По-моему, он мне не поверил. Хотя я ему все честно объяснила.

— Да оставьте вы эти глупости, Настенька. Вы — здравый человек, умеете логично мыслить, вы же не можете не понимать, что в это все равно никто не поверит. Не унижайтесь, не объясняйте вы никому ничего, бессмысленно это.

— А репутация?

— Чья? Ваша?

— Да моя-то — черт с ней, кому я нужна. Я о вашей репутации говорю.

— А мне это не вредит. — Заточный улыбнулся своей знаменитой солнечной улыбкой, отчего его желтые тигриные глаза вмиг превратились в два теплых солнышка, осветивших и его сухое скуластое лицо, и, казалось, все пространство вокруг него. — Сколько я в милиции служу, столько за мной какой-нибудь шлейф тянется. То жены замминистров, то известные актрисы, то дамы, занимающиеся политикой, — кого только мне в любовницы не навязывали.