Достаточно было записей за полтора года, чтобы Настя смогла ясно увидеть: манией величия Алина Вазнис не страдала. Стало быть, не считала, что ее дневники будут представлять какую-то ценность для грядущих поколений, как дневники Достоевского или Чарльза Чаплина. Она делала записи для себя, словно разговаривала с невидимым собеседником, выдвигала аргументы, ставила вопросы и искала на них ответы. Выговаривалась — и все. Словно в ямку пошептала и песочком присыпала. Больше дневник не был нужен. Да и страницы той тетради, которая сейчас лежала перед Настей, красноречиво свидетельствовали о том, что их не перечитывали по многу раз. Листы были свежие, не затрепанные, тетрадь не открывалась сама в определенных местах, как бывает, когда ее часто открывают на одних и тех же страницах. Ведь ни одному здравому человеку не придет в голову вести магнитофонную запись своих бесед с близкими друзьями, чтобы потом снова и снова их слушать. Глупость!

Но в то же время, если привычка вести дневник сложилась за много лет, вряд ли Алина ни с того ни с сего бросила это занятие. Тогда должна быть тетрадь с более поздними записями. Где она?

Ответ напрашивался сам собой: у Смулова. И бриллианты Алининой матери тоже должны быть у него. И деньги, которые принес Харитонов.

Да нет же, оборвала Настя сама себя. Чушь. Подозрение пало на Смулова сразу же после обнаружения трупа, убийство любовницы из ревности — самая расхожая версия, которую проверяют в первую очередь, тем более что у него были ключи от квартиры Алины. У него дома сразу же произвели обыск, она помнила это точно. Никаких бриллиантов там не нашли. И шести тысяч шестисот долларов купюрами по пятьдесят долларов там тоже не было. Правда, это не доказательство, деньги и бриллианты могут быть спрятаны и вне дома. И последняя тетрадь с записями — тоже. Если не дома, то где?

И вообще, имеет ли смысл их искать? Если Смулов действительно все это устроил, то где бы ни нашлись деньги и драгоценности, это не позволит его ни в чем обвинить. Уж он наверняка позаботился о том, чтобы не оставить следов и «привязок». Более того, теперь Настя была уже совершенно уверена, что бриллианты и конверт с деньгами кому-то подброшены, чтобы навлечь подозрения еще на одного человека, как подброшен был Павлу Шалиско дневник Алины. Если Алину убил Смулов, то он сделал это не из корысти, в этом можно не сомневаться. Успех «Безумия», если бы фильм был закончен, принес бы режиссеру куда большие деньги, чем те, которые пропали у Алины. Настя интересовалась гонорарами Вазнис, и выходило, что с этих гонораров она никак не могла бы купить себе квартиру и машину с гаражом. Наверняка часть драгоценностей была продана, и даже немалая их часть.