К тому же мне нужно расти, развиваться, иначе о каком призыве демона может идти речь? Это и стало решающим фактором.

— Бьерн, неси его в лабораторию. Живее! — прикрикнула я и, восстанавливая в памяти нужные действия, понеслась со всех ног в башню.

Когда добежала до лаборатории, мой расторопный дворецкий уже был там. Со своей скоростью он успел не только положить стонущего мужчину на кушетку у одной из стен, но и предусмотрительно сдвинуть её ближе к центру комнаты. После чего, не скрываясь, Бьерн задумчиво слизал кровь с руки и скривился.

— Выплюнь гадость, — хмуро сказала я этому экспериментатору. — Тебе не стоит есть живое, потому что такой рацион может свести тебя с ума. Только мёртвая плоть, Бьерн.

Ревенант хмуро кивнул, вынул платок из кармана ливреи и вытер губы, попутно сплевывая на ткань опасную для него кровь живого человека. После этого мы в четыре руки быстро стянули с раненого одежду, стараясь почти не касаться меча в боку, после чего накрыли мужчину чистой тканью. В то время как Бьерн с моими подсказками переносил нужные фиалы и мешочки на рабочий стол, я прикидывала, есть ли шанс всё же помочь мужчине иначе.

Для успокоения совести пришлось ещё раз применить диагностическое заклинание, чтобы убедиться: мне его не спасти. Ещё полчаса максимум и он умрёт без магической помощи. Рана слишком глубокая, короткий меч почти прошил его насквозь и тот, кто наносил этот удар, точно знал что делал. Я потёрла переносицу, понимая, что сохранить подобие жизни этому мужчине можно только моим способом.

Но это решение слишком серьезное, чтобы принимать его в одиночку.

— Уважаемый, вы меня слышите? — я легонько потрепала мужчину по плечу, но он лишь снова застонал, не открывая глаз.

Ладно, будет действовать по-плохому, потому что ну не могу я пойти на такой шаг без согласия.

Найдя среди баночек на стеллаже экстракт фрезии, зажала свой нос и, попросив Бьерна выдернуть пробку, быстро поводила горлышком у лица мужчины и тут же её закупорила. Так-то цветы имели очень приятный запах, но в концентрате это был ужасный ужас, зато самое то, чтобы привести в чувство.

Незнакомец вяло вздрогнул, закашлялся и открыл мутные глаза.

— Раз теперь вы с нами, я буду говорить прямо, не ходя вокруг да около. Вы умираете и, к сожалению, вылечить вас нет возможности. — Золотистые глаза, обращённые на меня с надеждой, после услышанного удручённо закрылись, чтобы скрыть мелькнувший там страх. На осунувшемся, довольно молодом лице проступило смирение, которое я поспешила развеять: — Однако у меня есть альтернатива. Полной жизнью её не назовёшь, но вы сохраните свои воспоминания, свою личность и даже кое-что приобретёте.

Ресницы мужчины дрогнули, открывая мне очень заинтересованный взгляд.