Портал уже мерно пульсировал, то и дело выплёвывая и снова проглатывая двух помощников торговца — они отвечали за разгрузку дров и сейчас два шустрых мужчины средних лет пополняли мои запасы. Хоть здесь вокруг полно деревьев, но махать топором в этом теле дело неблагодарное. Я пыталась. В итоге нежные руки не спасли даже толстые перчатки, и потому приходится раз в две недели исправно отдавать монеты торговцу ещё и за дрова. На тепле в моём краю экономить нельзя.

Заполнив специальную стойку сухими уже порубленными поленьями, помощники поклонились и сконцами исчезли в портале. Бедные мужчины — они то краснели, то бледнели, когда видели меня и порывались поговорить, но я оставалась вне досягаемости для них. Гостей моего поместья портал не пускал дальше круглой площадки в глубине широкого коридора. Так что тому же торговцу приходилось ждать, когда я подойду к нему, чтобы оплатить его услуги.

Филт уже жадно потирал руки, предвкушая тяжесть очередного кошелька. А платить сегодня мне придётся непривычно много.

— Вот ваш прошлый заказ, — заискивающе произнёс торговец, указывая раскрытой ладонью на выставленное на широком подоконнике богатство. — Всё самое лучшее и качественное. Я лично подбирал товар из вашего списка! Можете в этом убедиться.

Тщательно осмотрев каждую вещь, заглянув во все свёртки и мешочки, я улыбнулась уголками губ и сказала:

— Чудно, вы хорошо потрудились. — После чего, протянув тугой кошель с почти всем имеющимся у меня золотом добавила: — Здесь оплата и аванс для покупок на следующей неделе. Список прилагается.

В цепкую руку торговца легли деньги, а поверх них бумага, исписанная моим вторым почерком с красивыми завитушками. Меры предосторожности лишними не бывают.

Крысиные глазки Филта засияли, и он мёртвой хваткой вцепился в мешочек, а список сунул в широкий карман длинного подбитого мехом сюртука. Торговец уже хотел, как обычно уйти после совершения сделки и новых указаний, но впервые за время нашего сотрудничества я его остановила словами:

— А это вам за хорошо проделанную работу и в благодарность за вашу верность.

Протянув ещё один кошелёк с последним десятком золотых, увидела то, чего добивалась — неподдельную преданность на безволосом лице. Правда, не мне, а золоту.

— О, госпожа, вы так щедры, — защебетал Филт, ловко забирая подношение и пряча его прямо у сердца, проще говоря, в нагрудный карман сюртука. А затем, склонившись, залебезил: — И не сомневайтесь, я только Ваш покорный слуга и достану что угодно! Только попросите. И, полагаю, вашему мужу знать обо всех ваших покупках не обязательно? — прозорливо уточнил этот жулик.