Они как падальщики ринулись рвать мою одежду, а дальше… пусть земля не будет им пухом. Будь у меня время, я бы ещё эту падаль подняла, да не просто, а с помощью проклятья, чтобы они никогда не увидели вечного покоя.

Злость вытеснила страх как раз в тот момент, когда я увидела наш чуть покосившийся домик. Рядом с ним ещё никого не было, но вдали я чувствовала приближение людей — после спонтанного выброса магии все мои чувства будто заработали в полную силу.

Не сбавляя скорости преодолев расстояние от подлеска до крыльца, я влетела в дверь и крикнула:

— Нам нужно уходить! Скорее, наставница! — мой голос был хриплым, горло пересохло и саднило, но даже глотка воды сделать времени не было. — Они идут!

Наставница стояла у стола, где обычно мы готовили лекарства. Мой вид её встревожил, но она тут же нахмурилась, поняв всё без объяснений, и устало произнесла:

— Медея, глупая, зачем ты вернулась? Тебе нужно было без оглядки бежать к схрону и уносить ноги, а не возвращаться за мной. Я буду только обузой. — С трудом наклонившись, отчего седая копна волос наставницы подмела пол, она достала из-под стола вещевой мешок и, протянув мне, сказала: — Бери и беги пока ещё можно.

— Не говорите глупостей, я вас не брошу! — возмутилась я, метнувшись за запасной обувью. Быстро натянув их на замёрзшие стопы, схватила с крючка платок из колючей шерсти и быстро повязала его поверх разорванного платья."

"Встретив неодобрительный взгляд выцветших глаз, я упрямо поджала губы. Затем повернувшись к наставнице спиной, присела и твердо сказала:

— Если будет нужно, я понесу вас до самой границы. Мы не станем платить за то, что какая-то вертихвостка свела в могилу наследного принца. Есть ещё страны, где тёмных не притесняют, и мы туда доберёмся, во что бы то ни стало. — После чего уже тише добавила: — Вы единственная, кто дорожил мной. Я не могу отплатить за вашу доброту трусливым спасением только собственной шкуры.

— Я знаю, что ты никогда бы так не поступила. Ты самое доброе дитя, что я встречала за свою очень долгую жизнь, — вздыхает наставница не спеша взбираться на мою спину. Она гладит меня по голове, пока я про себя ругаюсь на то, что у нас нет на это времени, но не забрасывать же мне её себе на спину в самом-то деле! — Твой путь только начинается, — продолжает наставница, — а мой уже подходит к концу. Я ни о чём не жалею и всё чего хочу это — спасти свою дорогую ученицу…

— Если вы сами не взберётесь мне на спину, — раздражённо цежу, прерывая самоотверженную речь, — я понесу вас на плече! Я сильная, а вы не такая уж и тяжёлая, поэтому не вынуждайте меня действовать насильно.

Этого хватило, чтобы наставница, наконец, поняла: без неё я не сдвинусь с места и чтобы меня спасти, она должна делать то, что я говорю.