Следующей жертвой моей репрессии оказался дворецкий. Удивительно, но факт — Вильс был мужем этой престарелой отравительницы и когда я её выставила, у меня начали исчезать и без того немногочисленные вещи, да и сам дворецкий всё чаще пропадал не пойми где. Всё продолжалось до тех пор, пока я не увидела, как Вильс возвращался из арки телепортации навеселе, чтобы после отправиться отсыпаться в библиотеке. Его я тоже уволила. Незамедлительно

Оставшаяся парочка слуг долго не продержалась. Горничная стала не убирать, а будто бы приносить пыль из всего дома в мои покои, всегда “ забывала” нагреть воду для купания и “случайно” испортила два из четырех тёплых платьев. А этот гад, садовник и по совместительству муж горничной, приносил сырые дрова для камина. Эта штука и так толком не грела, а после такого ещё и дымила нещадно. Но последней каплей стало то, что паршивец повадился… мочиться на дрова! Вот и вышло, что через две недели след от выделенных мне слуг простыл.

Оставшись одна я, как ни странно, вздохнула с облегчением. Страха не было совершенно, ведь даже живя в полном одиночестве, я могла не опасаться ни разбойников, ни зверья, а всё потому, что это поместье имело своего стража. Именно наша встреча укрепила меня в мысли: со слугами не стоит находить общий язык. Лучше выставить их.

— Ты… Дочь Тёмной Госпожи? — спросил у меня страж, когда я снова наплевав на холод, обходила свою территорию.

Огромная помесь льва и пса соткалась из тени каменной ограды, едва я попыталась преодолеть неплотно закрытые ворота. Тварь размером в два моих роста сначала зарычала, но потом, принюхавшись, неожиданно решила поговорить со мной.

Откровенно опешив от такой встречи, я не сразу поняла, что страж видит не мою оболочку, а суть. Но быстро взяв себя в руки и не веря в такую удачу, я решила не упускать свой шанс.

— Ты видишь меня? — тихо задала вопрос, который мог вызвать недоумение у любого случайного слушателя.

— Да, — прорычал страж, склоняя ко мне безликую голову из плотной тьмы, — я вижу знак, что способна оставить только Тёмная Госпожа. Он почему-то не виден на теле, но твоя душа надежно хранит её прикосновение.

— Тогда ты знаешь, что это значит? — уже громче и увереннее спрашиваю я.

Страж долго буравил меня ядовито-зелёным взглядом, заставляя моё сердце лихорадочно колотиться, а затем медленно опустился на живот и прижал голову к земле со словами:

— Теперь я подчиняюсь тебе, а не светлому, заявившему права на этот дом.

После этих слов мне не удалось сдержать ликование — улыбка расползлась на лице, а я впервые за время после пробуждения в этом теле ощутила искреннюю радость.