Свет в комнате специально был приглушен, и ярко освещалась только столешница, да собеседники, по пояс сидящие за столом. Остальная часть помещения утопала в полумраке, но даже в нём можно было различить бесконечные стеллажи, а также тяжелые портьеры на окнах.

Герцог Шаттери, пребывающий в не самом лучшем расположении духа, скрипнул зубами и отчеканил:

— Повторяю: ваши обвинения звучат как бред сумасшедшего. Все знают, что Этерия — маг жизни, и она никак не может быть некромантом. — Вилейт говорил очень твёрдо и не единый мускул на его лице не выдал его нервозности.

Человек любой выдержки не смог бы спокойнее воспринять конвой, встретивший герцога, едва он переступил порог портальной комнаты у себя в особняке. Задержать главного дознавателя и его подручных обитатели особняка не могли по простой причине — у человека с нашивкой в виде трехглавой птицы на груди были полномочия буквально врываться в любые покои кроме королевских.

Седригу Мортону было дано право даже лорда крови призвать к ответу. Чем сейчас бессовестно и пользовался дознаватель, отыгрываясь за все мелочные стычки с Вилейтом.

Именно поэтому герцога Шаттери “попросили” немедля проследовать за конвоем, а затем оставили его почти на сутки в одиночестве, прежде чем приступить к допросу. От которого, к слову, Вилейта пробил холодный пот — Альберт и узкий круг его людей знали о силе Медеи, и герцогу стоило большого труда удержать лицо, когда ему об этом сообщили.

Дознаватель посмотрел на кристалл, установленный в специальную треногу. Тот оставался всё таким же молочно белым, не радуя его подобным результатом.

Хмуро посмотрев на Вилейта, Седриг прищурил водянистые глаза и прямо спросил:

— Как вам удается обманывать артефакт?

— Обмана нет.

Я говорю правду, — спокойно ответил Вилейт, радуясь тому, что дознаватель просто не задавал правильных вопросов. Ведь Этерия на самом деле не была некромантом, им являлась Медея в теле бывшей фаворитки его венценосного кузена.

— Это невозможно, — процедил дознаватель, сжимая металлическое перо так, будто желал использовать его для менее гуманного допроса, — потому как у нас есть доказательства, говорящие об обратном.

Его величество пока не стал предавать огласке такой вопиющий случай и в данный момент старается тихо исправить ситуацию.

После этих слов сердце Вилейта пропустило удар, но он быстро справился с собой. После чего с затаённой угрозой уточнил:

— Вы намекаете, что моей жене угрожает опасность из-за этих неуместных обвинений?

Дознаватель пристально отслеживал эмоции на лице герцога и, судя по тому, как недовольно он отложил бумагу с показаниями, найти искомое ему не удалось.