Ни одна магия не исцелит прикосновение самой Смерти и потому быть мне уродливым изгоем до конца своих дней.

Тяжело вздохнув, я отбросила за спину ярко-рыжую косу, взяла наполненное водой ведро и направилась на погост. Меня там вообще-то ждут, а я тут тяжким думам предаюсь. Чувствую, наставница будет не в духе. Эх, не видать мне сегодня лепёшек с мёдом, как пить дать.

Сумерки уже наступали на пятки, когда я оказалась у первого столба рунной преграды. Он уже покосился, как и остальные его собратья, отчего защитная магия сходила на нет, позволяя на таких вот старых кладбищах разводиться не самым приятным вещам.

Хорошо что мы заметили присутствие умертвия почти сразу — тварь не успела набраться силы, питаясь мелкими грызунами, так что упокоим мы её до того, как она доберётся до человечины. А ведь если бы не суеверия и тела просто сжигали, как много проблем бы удалось избежать. К несчастью слово тёмного мага никого не убедит, так что нежить продолжит беспокоить мирных жителей всех стран с суеверными правителями.

— Медея, долго возишься, — скрипит голос наставницы. Она дожидается меня у старой могилы с подозрительно свежей шапкой земли. Таковой она не была неделю назад, и теперь ради безопасности жителей, которым на нас плевать, нужно провести обряд упокоения.

Башмаки вязли в сырой земле, но я ускорилась, чтобы не заставлять ждать себя ещё дольше. Сгорбленная фигура сильнее оперлась на клюку со специальным широким копытцем не позволяющим вогнать трость в землю. Издалека моя наставница напоминала чёрную ворону с белым полотном волос, едва подхваченным шнурком за шеей — собрать волосы она не могла: мучали головные боли, а отрезать их не позволяла. Тёмное ветхое платье из колючей шерсти, очень похожее на моё, разбавляла только неожиданно богатая накидка.

Мне тогда повезло, что одна обеспеченная аристократка решила щедро расплатиться за избавление от очень пикантной болезни. Помню, наставница отнекивалась, когда я принесла накидку ей, мол, вещь подбитую чёрным горностаем и расшитую алыми маками должна носить девица, а не старуха. Я уговорила её просто примерить, зная, что снять такую вещицу она уже не сможет. И теперь моя названная мать пряталась от промозглого холода в дорогую накидку стоя среди могил.

— Вот, наставница, — поставив ведро, отчиталась, демонстрируя необходимые для обряда компоненты, — проточная водица из реки, свежая соль из деревни и только что пойманный гад для жертвы.

Мешок побольше в моих руках негодующе зашипел. Пришлось немного его встряхнуть, чтобы успокоить ядовитую живность.

Наставница же не спешившая как обычно приступать к упокоению вдруг сказала:

— Что-то у меня сегодня кости ломит, да туман стелется перед глазами, так что в этот раз сделай всё сама. Я понаблюдаю.