Негусто, но мне и этого хватит. Непонятно одно: зачем только иметь такой огромный гардероб? Видимо, чтобы пыль собирать и обеспечивать пауков уютными уголками для будущего жилья.

На удивление, пребывая в приподнятом расположении духа, пока копалась в нарядах, я тихо напевала себе песенку под нос. Чуть грустную, но душевную и совсем не похожую на те заунывные рулады, что лились на моей свадьбе.

Выбрав самый непышный и практически полностью закрытый наряд из невероятно мягкой шерсти тёмно-серого цвета, не задумавшись о чужой помощи, быстро облачилась сначала в бельё, а потом и в платье. Перед выходом из гардеробной расчесав волосы, заплела их в косу меньше чем на половину длины. Получившуюся незамысловатую прическу перетянула найденной лентой и уже после этого отправилась осматривать свою тюрьму.

Поместье, а это оказалось именно оно, было довольно большим. Весь второй этаж, на нём я и находилась всё это время, занимали спальни, несколько комнат вроде кабинетов и большая библиотека. Всю скудную мебель покрывал неплохой слой пыли, сора и ещё не пойми чего, а бесконечные сквозняки то и дело беспокоили заросли паутины, чьё обилие громко кричало о заброшенном состоянии моего дома. Мило, что тут скажешь.

Так же обнаружилась пара лестниц на третий этаж, он же крыша с двумя достаточно просторными башнями, в которых явно были лаборатория и комната астронома. Всё так же кричало о запустении, требуя своими щербатыми стенами ремонта. И как можно скорее.

На первом этаже расположились: приёмный кабинет недалеко от, на удивление просторного входа, большой и малые залы, столовая и кухня, в которой мне, наконец, удалось обнаружить слуг. До этого момента я уже начала подозревать, что меня обманули, оставив здесь в полном одиночестве.

Как оказалось, обуть мягкие туфли без каблука было хорошей идеей: мои тихие шаги позволили бесшумно приблизиться к единственному очагу жизни в поместье и услышать очень занятный, но ни разу не приятный разговор:

— Как думаете, если я не пойду будить нашу госпожу, она вообще выйдет из комнаты? Благородные они ж такие, аки дети малые — сами ничего не способные сделать, — молодой женский голос, явно говорил с издёвкой, даже слово госпожа прозвучало как оскорбление.

— Риша! Нельзя так отзываться о хозяевах, — строго сказал грубый мужской голос, а потом со смешком добавил: — Но ты не спеши идти. Мне тоже любопытно, так ли наша хозяйка капризна, как о ней говорят.

Мужчина пренебрежительно хмыкнул в конце фразы, и я поняла, что, по крайней мере, с двумя из слуг наладить отношения не удастся.