А вот что вспоминает другой автор из Интернета – Сергей Дроздов: «В ленинградских дворах 60-70-х годов росло наше поколение. Это было счастливое и непростое время. Все мы, пацаны, были уверены, что растем в самой лучшей стране на свете. И это – была искренняя вера.

Мне очень жаль нынешних мальчишек, которым уже с детства вдолбили, что они живут «в стране дураков», что все и вся в этой жизни продается, что «где хорошо, там и Родина!», а главная ценность в мире и мерило всего – это деньги, «бабки», «капуста», баксы», «еврики». Многие из них ведь так и проживут всю жизнь, уверенные в том, что цель ее – «делать деньги»!

К счастью, у нас были тогда идеалы.

Не все они выдержали испытание временем, но очень многое – в душах сохранилось.

Наши семьи жили, конечно же, небогато, мягко говоря. Все проживали в коммуналках, с их «прелестями» и проблемами. Свободное время мы проводили во дворах: у дома или в школьных. Там были свои простые, суровые и справедливые законы.

Наши мальчишеские драки имели свои правила: «Лежачьих – не бьют!», «До первой крови!». Никто не стал бы бить ногами упавшего противника… Не было принято и налетать «шоблой» на одного.

Жадность, скопидомство, торгашеский дух – беспощадно высмеивались и откровенно презирались."

"Даже в играх нельзя было ловчить или пытаться преждевременно «выйти» из них. «Вода-вода, неотвода, поросячая порода!!!» – скандировали тогда пытавшемуся выйти из игры «не по правилам».

Наказание тоже было простым и неотвратимым: «Синки – синки – синки! Тридцать три волосинки и стакан крови!». Была такая присказка для хитрецов. Это не значило, что ее надо понимать буквально, но сильно дернуть за чубчик тех, кто пытался уйти, не «отводив» своего «кона» – могли запросто.

Во дворах нас воспитывали в основном бабушки. Родители – весь день были на работе, а дедушки у большинства погибли на войне или во время ленинградской блокады.

И бабушки очень хорошо нас растили. Мы с малолетства были приучены первыми здороваться со всеми взрослыми обитателями двора, и жителями своего дома. Не поздороваться со взрослым – было серьезным проступком. Об этом могли сообщить (и сообщали) нашим бабушкам. Тогда уж они ругали и укоряли нас за это.

Кстати о ругани: мат я, например, впервые услышал на летних каникулах после окончания первого класса.

В пионерлагере, куда был отвезен отдыхать. Дома никогда ни отец, ни дед, матом ни разу при мне за всю жизнь не ругнулись. Про маму и бабушку – и говорить нечего. Просто невозможно представить это было.

Это при том, что дед воевал с 1914 года, прошел гражданскую и пережил блокаду, а отец – тоже успел повоевать в Великую Отечественную. Слова матерные они, конечно, знали, но никогда при детях и женщинах не ругались.