Мы совершим посадку в Санкт-Петербурге. Приносим вам свои извинения.

– Нет!.. – вырвалось у Аси.

Маша успокаивающе коснулась ее руки, а Макс, не говоря ни слова, полез под сиденье, достал свой рюкзак, вынул из него заботливо упакованную дедом чашу – и горячо забормотал:"

"– Милая! Ну пожалуйста! Сделай так, чтобы мы сели в Москве! Нам это очень нужно, правда! Ты же видишь: малыш совсем разболелся, его уже врачи ждут! Как мы с ним будем, если окажемся в Питере?! Мы там не знаем никого! И где больница, не знаем!

– Пожалуйста… – тихо проговорила и Маша.

– Я очень тебя прошу! – дрожащим голосом произнесла и Ася.

Все трое с нетерпением глядели на чашу. Вдруг чудо все же произойдет? Вдруг появится то самое, о котором рассказывал дед, таинственное свечение?

Но ничего, решительно ничего не произошло, только малыш проснулся и начал плакать.

А стюардесса – она явно сочувствовала больному ребенку – мягко сказала:

– Будьте добры, пристегнитесь. Мы идем на посадку.

И громкоговоритель бесстрастно подхватил ее просьбу:

– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, займите свои места, приведите спинки кресел в вертикальное положение и пристегните ремни.

Наш самолет снижается, через десять минут мы совершим посадку в Санкт-Петербурге, аэропорт Пулково.

– Не помогло, – безнадежно произнесла Ася.

– Вот, блин, старый болтун! – раздраженно сказала Маша.

А Макс равнодушно, не утруждаясь упаковкой, вернул дедову чашу в рюкзак.

Прошло полтора месяца.

Середина января.

Маша

Ноябрьскую поездку к деду в нашей семье еще долго вспоминали как страшный сон.

Племянник Никитка после рыбалки и долгой дороги хворал больше месяца, Аська, бедняга, вся извелась.

И даже больше не за малыша беспокоилась, а себя корила, дуру, как она говорила, набитую. Все страдала, что согласилась на путешествие в Абрикосовку. Что выпустила ребенка на рыбалку в ледяное море. Что приняла решение лететь в Москву, а не поехала в поликлинику в Краснодаре, тем более что у Никитки оказался какой-то очень хитрый грипп, который не брали никакие антибиотики…

У бедной сестрицы настоящий комплекс вины развился, а ее горе-муженек Мишка умело этот комплекс подогревал. И Аську называл безответственной матерью, а нас с Максом – махровыми эгоистами.

Даже родителям, которые здесь и вовсе ни при чем, досталось – за то, что попустительствовали . Ну и выбрала же сестричка себе пару!.. Не зря я говорю: «Лучше быть одной, чем вместе с кем попало».

Весь остаток ноября и декабрь мы с сестрой почти не виделись. Ася, во-первых, была вся в больном малыше: врачи, процедуры, анализы, бессонные ночи. А во – вторых, человек слаб. Особенно если на него все время давят, как это Асин муженек делает. Вот она и старалась семью сохранить.