А во-вторых, хоть богатство и дедово, но ведь можно им попользоваться хоть чуток? Пусть горничная Арина вытирает.

И Ася, оставив Никитку любоваться морем, прошла к дивану, забралась на него с ногами, с наслаждением раскинулась на мягких подушках, прикрыла глаза. В голове тут же приятно зашумело, по телу разлилось расслабляющее тепло. Дорогая мебель – она волшебная, что ли? В плацкартном, например, вагоне, если и нужно – не заснешь, а тут спать нельзя, но сон сам нападает. Ася с трудом разлепила веки, убедилась, что сын спокойно сидит возле окна и внимательно разглядывает узор на ковре, а потом, как в прорубь, рухнула в неподвластное ее контролю забытье.

"

"Спала, наверно, какие-то мгновения и даже сон успела увидеть, как Никитка с важным видом стоит у штурвала дедова катера, а проснулась от страшного грохота. Вскочила, будто ее пружиной подбросили, взгляд заметался по солярию: где сын? Как она могла оставить его без присмотра?!

И одной картинкой, будто в кино, увидела: малыш ревет, сидя в углу комнаты. Вокруг – осколки антикварной вазы. А с порога к нему стремительно несется дед.

Но Ася, конечно, подбежала к сыну первой.

Подхватила плачущего ребенка на руки, тревожно рассмотрела крошечное тельце: нет ли крови? Вдруг порезался? Быстро убедилась, что Никитка вполне цел, и только тогда обратила взгляд на груду осколков. И на встревоженное лицо деда. Пробормотала:

– Извини… Эта ваза, наверно, кучу денег стоит.

– Ох, да о чем ты говоришь, Асенька! – поморщился Шадурин-старший. И ласково обратился к правнуку: – Ну что, Никита? Ваза – бу-бух? Осколки – дзинь-дзинь?

Ребенок тут же прекратил рев, заулыбался, потянул к прадеду ручки.

Ася с удовольствием передала малыша старику, улыбнулась:

– А я думала, ты из-за вазы ругаться будешь.

– Ты с ума сошла. Главное, что ребенок цел, – пожал плечами дед.

Ася не преминула отметить: прежде Шадурин-старший детьми особенно не интересовался, если не сказать – плевал на них с высокой колокольни. Бабушка сколько раз жаловалась, что она с мальчишками одна и ночами, и днями, и еще подрабатывала, а муж на них ноль внимания. Максимум раз в месяц по машинке детям подарит. А Митяйку, младшего, иногда в цирк сводит. Да и когда они с Машкой и Максом маленькими были, дед ни их в гости не звал, ни сам не являлся.

Говорил, что у него от «этой малолетней братвы» голова болит. Только когда внуки подросли, стали понемногу общаться… А тут поди ж ты: и антикварной вазы не жаль, и Никитке улыбается так широко, что малыш тянет к нему ручки.

На пороге тем временем появилась Арина. Дед строгим голосом обратился к ней:

– Подмети тут. И сегодня же закажи новую вазу. Каталоги у меня в кабинете, во втором ящике стола.

– Сейчас сделаю, – с готовностью кивнула Арина.