Обнимаются, милуются, поцелуйчики, томные взоры. Ясное дело, что людям просто заняться нечем, вот и убивают время, пока самолета ждут, но все равно обидно. Даже самые распоследние крыски при кавалерах, а я, красивая, самодостаточная и умная, в одиночестве вкушаю мерзкий кофе.

Может, черт возьми, братец Макс прав? И мне действительно надо не рефлексировать, не предаваться долгосрочным мечтаниям и не ездить к деду «за правдой», а без изысков попросить у чаши не гипотетическую Америку, а какого-нибудь перца ? Желательно, конечно, с головой на плечах и золотыми кредитными карточками в кошельке? Может, если перец окажется нормальным мужиком, мне и в Америку ехать не захочется?

Я, правда, убедила себя, что мужской пол – сплошное ничтожество.

Но вдруг еще остались последние из могикан ? А я из-за дурацкой гордости упускаю шанс своего последнего встретить?

В конце концов, чем я рискую? Поможет чаша – спасибо. Нет – и обойдусь. Стыдно, конечно, у столь исключительной вещи просить банального мужика. И очень обидно будет, если чаша и второе мое желание проигнорирует… Что ж, если так, в дальнейшем уж точно буду рассчитывать только на собственные силы.

И продолжу штурмовать американские бастионы.

…Самолет наконец починили. Но вылет в итоге с беспроблемных семнадцати ноль-ноль перенесся на одиннадцать вечера. А приземлились мы и вовсе в начале второго. И я опять, к своему стыду, завидовала тем дамочкам, которых здесь, в Москве, ждали в зале прилета. Встречали с цветами. Подхватывали багаж и бережно вели к машинам… Цветы мне, наверно, без надобности, а вот чтобы кто-нибудь домой отвез – я бы не отказалась.

Но увы. Пришлось сговариваться с очередным обиралой-таксистом.

Дома я оказалась только в половине третьего – и злая, как сто чертей. Хорошо, что все уже спят, а то б точно на кого-нибудь из родных собак спустила.

Я быстро напилась чаю, почистила зубы, переоделась в ночнушку и уже собиралась юркнуть в постель, когда вдруг вспомнила: а как же мое принятое в Краснодарском аэропорту решение?

Самое сейчас время, пока все спят, побеспокоить чашу. А то ведь завтра, при свете дня, я на такую просьбу, подумать только, чтоб мне перца послали, и не решусь.

Но только падать на колени, как ни настаивал именно на этой части действа Макс, я не стала.

Вынула из серванта дедово сокровище и толкнула перед ним следующую сдержанную речь: «Милая чаша! Извини, что веду себя непоследовательно. В прошлый раз про карьеру тебя просила, а теперь меня вдруг совсем в другую сторону занесло. Если считаешь, что я дура, можешь не помогать. Дело в том, что я так устала быть одной! Все время одной! Может, еще остались нормальные мужики и один из них сможет, говоря красиво, составить мое счастье?..»

На этой фразе меня прервали.