— И если у тебя есть хоть какие-то чувства ко мне… хоть какие-то чувства, то ты не можешь… не можешь выйти замуж за Эрика. Пойми, это невозможно. Ты не можешь быть с другим мужчиной…

— Даниэл… — Памела подумала, что пора остановить его.

Он сказал, что любит ее, заявил об этом без страха и колебаний перед всей ее семьей. Чего еще ей нужно?

Ее сердце, переполненное радостью, плясало и пело, но она не сможет выразить своей радости, пока кое-какие мелочи не станут ясными.

Но Даниэла остановить было невозможно. Он был твердо намерен высказать все, что было в его уме и сердце.

— Нет, ты не можешь пойти на это, Цыпленок Мел, — сказал он неожиданно нежным, почти умоляющим голосом. — Это неправильно, милая. Ты не сможешь притворяться, что любишь другого. Ты не сможешь лгать себе, не сможешь отвергнуть себя и жить во лжи…

— Даниэл! — Она решительно прервала его и наконец заставила себя слушать. — Даниэл, на этот раз не я, а ты не видишь правды.

— Я никогда в своей жизни не был честнее, чем теперь, — заявил он. — Мой ум ясен, и я хорошо знаю, что говорю. Я люблю тебя, Памела, и если ты все-таки решила выйти за Эрика…

— Черт побери, Даниэл! Я вовсе не собираюсь выходить за Эрика!

На этот раз она не выдержала, схватила его за плечи и хорошенько потрясла. Ей хотелось затопать ногами от отчаяния."

"— Ты выслушаешь меня наконец? Все совсем не так, как ты думаешь! Открой глаза, Даниэл, прошу тебя! Посмотри вокруг! Посмотри на меня!

Синие глаза, подернутые туманом, стали растерянными. В них сквозили боль и обида. Он тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от смущения, и, повинуясь ее совету, медленно окинул ее взглядом с головы до ног: от пышной прически, украшенной цветами, до серебряных босоножек.

Она уловила тот момент, когда что-то в его уме щелкнуло, потому что он заморгал и снова принялся осматривать ее. Наконец она позволила себе вздохнуть и умудрилась улыбнуться.

— А теперь посмотри вон туда…

Но его взгляд уже блуждал по свадебному «роллс-ройсу», который стоял у обочины, украшенный яркими лентами. У машины возвышалась статная фигура Гилберта Джордана, гордого отца, выдающего замуж свою дочь.

В машине, утопая в пене шелка и кружев, сидела невеста и держала в хрупкой руке огромный букет цветов.

Наконец дверь машины распахнулась, и невеста подала руку отцу, который помог ей выйти.

— Сьюзи! — воскликнул ошеломленный Даниэл.

В этом восклицании смешались удивление, неуверенность и облегчение. Даже сердце Гилберта Джордана смягчилось…

— Даниэл, я выдаю сегодня замуж свою младшую дочь.

Памела не выдержала, подошла к нему и взяла за руку, чтобы окончательно развеять его сомнения.

— Даниэл, сегодня Сьюзи выходит замуж, а не я. И Эрик ее жених, а не мой.