Встала и, меряя шагами помещение кухни, принялась рассказывать историю маленьких фликусов, отмечая про себя, что роман повлиял все-таки на сознание феронцев. Мужчина не пытался отрицать услышанное как невозможное, он пытался поверить и осознать. Не сводил с меня пронзительного взгляда, молчал и впитывал информацию. Иногда перед ним появлялись записки от моего хулигана с уточнением или дополнением. Коршун нервно сглатывал, читал и трепал волосы пятерней. Согласно кивнул на мое предложение держать полученные знания в тайне и не ломать головы неподготовленным феронцам. Федя накарябал: «слаба психика точна чокнуца». Или начнут лечить.

Это начальник УД понимал сам. Афишировать разумность фликусов значит создать панику среди населения и нагнать страха. Фликусы инородны для этого мира и попали сюда случайно.

— Значит их шестнадцать? — задумчиво хмыкнул Риннард нарушив неловкую паузу когда я, выговорившись, замолчала. — И ты всех усыновила?

— Ты не понял, Рин, — очень серьезно ответила мужчине. — Усыновила, значит, полюбила всем сердцем. Все равно, что родила. Когда я оказалась в академии совершенна одна, без внимания и сочувствия со стороны людей, ко мне пришел фликус и окружил заботой. Мы подружились. Что мне было терять, когда меня такая штука сюда притащила? Чего бояться? Когда поняла, что он разумный, да еще и малыш к тому же, восприняла как обычного потерявшегося ребенка и усыновила. Без бумаг и печатей просто душой и сердцем. Потому что сама оказалась в таком же положении! А остальных я опекаю в меру сил не позволяя наделать глупостей. Они хоть и старше

Феденьки, но тоже просто дети. Пожалуйста, поверь. От общения с фликусом я не сошла с ума. Я

ему поверила. И ты не сойдешь.

В этот момент, сняв маскировку, на стол плюхнулся вышеупомянутый Феденька во всей своей туманной красе и сосредоточенно заводил карандашом по бумаге. Риннард уставился на фликуса во все глаза, словно на неожиданно заговоривший чайник. Одно дело слушать и представлять, другое -

увидеть разум в действии. Щупальце подхватило записку и сунуло ошарашенному мужчине под нос.

Мне показалось — ехидно.

— Типер ни жэнишса?

— Чи-иво? — искренне возмутился Риннард.

— Из за миня ни жэнишса гаварю невеста жэнщина с рибёнкам! Мама миня ни бросит! ВОТ!!!

Коршун прыснул, прикрыв губы ладонью, и расхохотался, выплескивая нервным смехом оставшиеся сомнения.