По крайней мере, мне сказали, что он там родился и вырос… то есть я имею в виду, он не мог просто взять и отправиться бродить по степи… даже я бы не пошла, а он тем более…

– На его теле остались следы… – Виктор задумался, подбирая понятное для меня определение.

– Гематомы?

– И сломано ребро, – как ни странно, поправлять меня или удивляться предположительно незнакомому слову не стали.

– Его избили?! – опешила я.

– Вероятно.

– Его избили и ограбили? У него были личные вещи…

– Нынче при нём нет ничего, – лекарь помедлил и взял со стола желтоватый мятый прямоугольник.

– Кроме этого.

Я шагнула к Виктору, взяла протянутый предмет, уже догадываясь, что увижу.

Та самая фотография, двойника которой Феодора спрятала среди вещей в схроне.

«Моей единственной любви. Навеки твоя Ф.»

Ниже выведенной красивым почерком подписи стояло одно-единственное слово, нацарапанное мелкими, кривыми буквами.

«Прости».

Глава 4

Прости…

Кто у кого прощения просил: Костас у Феодоры или Феодора у Костаса?

Первая надпись красива, аккуратна, дополнена изящными завитушками – подозреваю, Федя немало времени провела, тренируясь писать этаким идеальным курсивом.

А «прости» будто впопыхах накарябали то ли плохо расписанной ручкой, то ли вообще предметом, для письма не предназначенным. С равным успехом эти разительно отличающиеся надписи могли быть сделаны как одной рукой, так и двумя разными людьми.

Я повертела фотографию и поймала пристальный, изучающий взгляд Виктора. Несмотря на другую стрижку, отсутствие косметики и приличного платья, от лекаря не укрылось, что девушка на фото и девушка перед ним одно и то же лицо. Я оглянулась на Костаса.

Похоже, его раздели, если не полностью, то большую часть одежды сняли точно и, поскольку при поверхностном осмотре фото не нашли, значит, припрятано оно было ближе к телу.

– Выходит, его избили, возможно, ограбив попутно, и… бросили в степи? – предположила неуверенно.

– Вероятно.

– Кто?

– Я полагал, вы сможете дать ответ на этот вопрос… Варвара, верно?

– Да, – под пытливым взором я смешалась.

– А звал он Дору.

– Я не она. То есть не совсем она… то есть… всё сложно.

– Что ж, это не моё дело, – ещё немного попрепарировав меня взглядом, произнёс Виктор.

– Этот человек не из ветреных Нод-Эста и коли так, то и спрашивать за него мы не можем, что бы он или вы ни сотворили. И кто из вас кому и кем приходится, вовсе нас не касается… если только вы не намерены принести свои разногласия в наше пристанище.

– Ни в коем случае.

– Дора… – прошелестел Костас. – Моя Дора…

– Могу я забрать фотку… фотографический портрет?

– Как угодно.

Я вернулась к кровати. Подрагивающая грязная рука потянулась ко мне, но я опустила её обратно на одеяло.