Как будто он не в тюрьме с браслетами на руках, а у себя дома.

– И все?

– У него четкий план. Надежный план, понимаешь? Он знает, что все будет так, как он задумал. Ты же помнишь, как у нас обучают этому делу.

– Он не наш, – холодно напомнил Дубинин.

– Да? – усмехнулся Роман. – А вот шефу привет передавал. Заботливо так, будто и впрямь соскучился. И мне чуть на шею не кинулся…

– Значит, ты уверен, что его отпустят, – перебил Дубинин.

– Уверен.

– Хм. Ладно. Но это означает, что ты идешь с ним.

– Это констатация факта или приказ?

– И то, и другое.

– Ну, понятно.

– Как только что-то прояснится относительно его плана, немедленно докладывай.

– Тебе или полковнику Киршу?

– А кто для тебя важнее?

– В данный момент я, право, затрудняюсь…

– Капитан! – слегка повысил голос Дубинин.

– Да понял я все, подполковник. Обещаю: ты все узнаешь первым.

– Ладно, отбой пока.

– Не буду с тобой спорить.

Роман отбросил трубку и вскочил с постели. До семи оставалось двадцать минут, и он был уверен, что вот-вот услышит стук в дверь.

Стук раздался через минуту. Оба герра обступили Романа с двух сторон, свели вниз и проводили до самого кабинета полковника Кирша.

Там уже находились оба чиновника из Совбеза и какой-то господин в черном костюме гробовщика. Он безучастно поглядывал из своего угла, и даже появление Романа не вызвало его интереса. Оставалось только удивляться тому, что он здесь делает, хотя, как показал Роману один его быстрый, как молния, взгляд, едва ли он очутился в кабинете полковника Кирша случайно.

– Итак, господа, без пяти минут семь, – огласил Кирш, поглядев на настольные часы. – Наше решение?

– Не отпускать, – сказал лысый чиновник.

– Понятно. Ваше мнение, господин Отто?

– Я думаю, мы напрасно поддаемся панике, – сказал, глядя в пол, усатый. – В сущности, эта голословная угроза насчет некоего взрыва… Нет, я ему не верю.

– То есть не отпускать? – уточнил Кирш.

– Нет.

– Хорошо.

Дошла очередь до Романа. Кирш глянул на него не без напряжения.

– Ваша позиция не изменилась, господин Морозов?

– Нет, господин полковник.

– Понятно, – проворчал Кирш, отворачиваясь."

"Далее, по простой очередности, должно было последовать слово господина в черном. Но его Кирш пропустил, что никоим образом не отразилось на поведении последнего.

Казалось, он уютно дремлет в своем углу, и только время от времени бросаемые им исподлобья взгляды говорили о том, что внимание его включено и мозг четко фиксирует происходящее.

– Я тоже полагаю, что Гольц не должен быть отпущен на свободу, – произнес Кирш.

Таким образом, вопрос решен. Роман покосился на «гробовщика». Неужели он так и не откроет рта?

Нет, тот не только не открыл рта, но даже прикрыл веки. Казалось, он окончательно уснул.