У Романа на этот счет имелись свои соображения. Если их цель – бомба, то зачем специально ждать, когда соберутся все боевики? Логичнее было бы желать как можно меньшего их количества в бункере.

Но Крохин, похоже, знал, что делает.

«Скорее всего, – подумал Роман, – ему заказали не только обезвреживание бомбы, но и уничтожение всей группы. Об этом он и говорил на квартире Жанны. Мне, в общем, все равно. Вернее, я с удовольствием сам разделаюсь с некоторыми из них. Но все-таки ждать всех слишком рискованно».

Однако решение командира – а командиром здесь был однозначно Крохин – закон.

И Роман, образцовый боец, когда дело касалось боевой части операции, ему беспрекословно подчинялся.

Прошел еще один час.

Дымок из щели щитовой идти перестал, что говорило о смене караула.

Роман посмотрел на часы.

– Полночь, – сказал он Виктору.

– Угу, – отозвался тот.

– Какие мысли?

– Не торопись, капитан. Успеем. Анна?

– Да.

– Будь готова работать по будке охранников.

– Я готова.

– Видишь их обоих?

– Да. Один спит, второй смотрит телевизор.

– Достанешь их?

– Без проблем.

– Хорошо. Морис?

– Я слушаю, босс.

– Через пять минут выдвигаемся.

Встречаемся у тыльной стороны ограждения, ближе к нашему углу.

– Понял, босс.

Крохин отключил переговорное устройство и сделал знак Роману отключить свое.

– Слушай, капитан, – сказал он. – Есть разговор.

– Нашел время.

– Самое то, – кивнул Крохин.

Они лежали плечом к плечу, глядя на освещенную огнями территорию подстанции. Виктор даже чуть налег на Романа, чтобы тому было лучше слышно. Роман едва не отодвинулся, но сдержался, понимая, что Виктор хочет сказать ему что-то важное. Шумели над головой ветки сосен, ревела вдали корабельная сирена.

– Только без исповеди, – сказал Роман. – Я этого не люблю.

– Нет, – прошептал Крохин. – Я тоже. Просто хочу, чтоб ты знал. Это дело – последнее у меня. Сыт по горло, устал. Пора менять пластинку.

Роман подумал о том, сколько он слышал таких признаний. Десятки. Но не перебивал. Хочет сказать – пусть говорит. Все равно это ничего не меняет ни в их отношениях, ни в дальнейшей жизни.

«Попросит прощения, – решил Роман. – Раз решил завязать, хочет оставить поменьше врагов. На тот случай, если случайно где-нибудь пересечемся.

Что ж, ход неплохой. И обстановка романтическая. Как всегда, рассчитывает все на два шага вперед»."

"– Ты не думай, я не извиняться собрался, – сказал Виктор. – Каждый делал свою работу. Свою, заметь, а не ту, которую ему поручили другие. Поэтому вины за собой я не чую.

– Долго еще? – проворчал Роман.

– Не злись, капитан. Я ведь тебя действительно уважаю и считаю своим учителем.

– Закругляйся.

– Злой ты, Роман Евгеньевич. А я хотел тебе гонорар предложить…

– Опять ты за свое!

– Пойми, этот заказ частный.