Проводив его, я позвонил Леониду Александровичу и сообщил, что он может начинать реализацию всех своих запланированных мероприятий и откладывать их не стоит.

Верховцев был понятливым парнем, так что уверен — после нашего разговора он уже размышлял как ему поскорее оказаться в Нижнем, а еще лучше сразу перед лицом Унковского, чтобы задать маркизу пару вопросов о наболевшем.

За бесконечными разговорами, день пролетел как-то незаметно и к вечеру я почувствовал, что устал. Настолько, что даже перестал делать Тосику замечания, когда он в очередной раз проходил мимо меня держа за хвост смирившегося со своей участью ящера.

Я велел Бьянке подавать ужин и в этот момент охрана сообщила, что ко мне очередной гость. Вообще-то я уже никого не ждал и не хотел видеть, но меня ждал сюрприз — ко мне неожиданно приехала Василиса.

За пару дней она заметно изменилась. Темные круги под глазами, уставший взгляд... Оказавшись в моих объятиях, она обмякла и заплакала. Такое ощущение, что все это время она держалась и лишь сейчас позволила себе слабость в виде слез.

Я взял ее на руки, отнес на диван и сел рядом.

Все это время мы молчали. Ну а что говорить, если и без слов все понятно. Да и какие я мог найти слова, чтобы утешить ее в такую минуту? Разве они вообще существуют?

Лишь через час она сама взяла меня за руку и тихо сказала:

— Ты знаешь, что возле твоего дома машин, как возле Кремлевского дворца?

— Знаю, — ответил я и погладил ее по голове. — Пару машин моей охраны, плюс наружное наблюдение из тайной канцелярии... Что поделать, становлюсь популярной личностью в Российской империи.

— Ну да, — шмыгнула она носом. — Теперь еще пара машин прибавилась.

Моя и охраны из Департамента.

— Соболезную тебе, девочка моя, — сказал я.

Она немного помолчала, а затем начала говорить."

"— Ты знаешь, вообще-то они меня не пускали к тебе, но сидеть в доме я не могу. Отца нет, мать вся в трауре, хотя ей на него уже давно плевать...

— Кто не пускал?

— Охрана. Говорят, слишком опасно мне по городу разъезжать...

— Лучше бы они так за отцом твоим следили.

— Ладно, Володя, что уже теперь? Тем более не только ведь отца убили, еще ребята погибли, — она вновь шмыгнула носом.

— Я до сих пор толком не знаю, что там случилось.

— Крокодил карамба! — услышал я из соседней комнаты недовольный голос Тосика, а затем что-то упало на пол и со звоном разбилось.

— Вот засранцы, вазу разбили, — констатировал я очевидный факт.

Больше никаких звуков не последовало, видимо оба сбежали.

— Завтра отпевать будут, поедешь? — спросила Василиса. — Или тебе нельзя?

— Не получится, у меня вроде как домашний арест. Ты же знаешь, что происходит или рассказать?

— Да знаю, чего уж.