— Я требую, чтобы меня немедленно выпустили из этого гадюшника! Я хочу в ванную...

— Знаете, Порфирий Григорьевич, — качнул головой Георгий Васильевич. — Очень хорошо знаете. Если бы не Владимир Михайлович, вас бы здесь не было. Хотите услышать, что меня удивляет больше всего? Сколько людей вы загубили и ни у кого не получилось вас свалить. Все сходило вам с рук самым чудесным образом. До этого момента... Пока какой-то виконт, мальчишка, не уничтожил вас.

— Пшел вон! Не смей мне ничего говорить! — зарычал маркиз. — Не хочу слушать ни одного твоего слова, мясник!

Бестужев услышал, как позади него вновь раздался характерный скрип — это Демидов встал со своего места, чтобы преподать Бирюкову урок вежливости.

— Погоди, Никита, — остановил он его и поднял руку. — Сейчас я закончу, а потом передам этого господина в твои умелые руки.

— Как угодно, ваше сиятельство, — ответил его заместитель и вновь сел на стул.

— Так вот, я закончу, маркиз, — продолжил Бестужев. — Вы не учли самой малости. Одной небольшой, но очень важной вещи — мальчишку очень ценит Император. Именно за то, на что вы сами плевали с высокой колокольни.

Каким бы ни был Соколов засранцем, но он не только берет, а еще и умеет отдавать! Жаль, что вам никогда не понять таких вещей, Порфирий Григорьевич.

— Пшел вон! — простонал Бирюков. — Я не собираюсь выслушивать моралей от тупого солдафона!

Георгий Васильевич встал со стула и посмотрел на вцепившегося в матрац маркиза.

— Кстати, ваше сиятельство, — он помахал перед оскаленным лицом тайного советника несколькими бумажными листами. — Вот это признательные показания Теряева и Игнатьева. Я хотел, чтобы вы с ними ознакомились, а затем дополнили кое-что от себя.

Но учитывая ваше настроение... Бумаги вам дадут почитать лишь вечером. А до этого времени с вами поработают наши специалисты. Ну, чтобы рассказ у вас вышел более полным. Надеюсь, вам с ними будет приятнее общаться, чем со мной..."

"Демидов открыл перед Бестужевым тяжелую металлическую дверь и в коридор ворвался отчаянный крик Бирюкова:

— Вернитесь! Георгий Васильевич! Простите меня! Георг...

Громко лязгнула толстая дверь и стало тихо.

* * *Новгородское княжество.

Василисино Царство.

Соловьева обрадовалась мне так, как будто мы не виделись несколько лет.

Было приятно осознавать, что мне рады и в тоже время не очень приятно от понимания того, что отчасти это было связано со смертью ее отца.

Вдоволь наплакавшись у меня на плече, она понемногу успокоилась и даже позволила себе легкую улыбку, глядя на то, как Тосик с Шушиком бегают у нее по лужайке. Точнее не так — завидев озеро ящерица помчалась к нему, а плюшевый бросился ее догонять.

— Они уже подружились? — спросила она, смахивая слезу.

— Наверное, — сказал я и поцеловал ее в горячие губы.