Прежде чем ответить, та с хрустом откусила кусочек яблока.

— Ну… можно сказать, что восторгом он не пылал. Выругал за то, что я чересчур увлеклась своим героем и беззастенчиво за него агитирую. За то, что мой слог настолько «омерзительно сентиментален, что переварить его на пустой желудок не представляется возможным». Он заявил, что между журналистским расследованием и тем, что я наваляла, общее — только бумага, на которой все это излагается.

— Но по-моему, это несправедливо! — великодушно встала Ли на защиту приятельницы.

— Почему же? Он абсолютно прав. Я знала, что он выскажется в этом роде.

— В таком случае зачем тогда писала?

Кортни опять откусила от яблока и принялась жевать, размышляя над ответом.

— Хотела, чтобы все знали правду о Майкле Валенте.

— Знаю, и очень тебе благодарна. Но помню также, что профессор собирался поставить только одну отличную оценку из всего класса и ты так ее добивалась!

— И получила.

— Получила? Но как?!

— У меня было больше всех очков по пунктам «степень трудности доступа к объекту»и «свежий взгляд на вещи».

— Вот этому можно поверить, — улыбнулась Ли.

— Но было и еще одно маленькое обстоятельство, которое практически гарантировало мне эту оценку.

— Какое же именно? — осведомилась Ли, пытаясь понять причину нерешительности, буквально написанной на физиономии Кортни.

Та молча взяла газету, открыла на развороте и послала по столешнице Ли.

— Из всего этого получилась статья.

Ли с веселым испугом уставилась на газету:

— О Господи!

— Честно… я даже не знала, что преподаватель решил отправить все статьи в отделы новостей, посмотреть, что из этого выйдет, — объяснила Кортни. — Но когда услышала, что выбрана именно моя, сразу посчитала: поскольку Майкла столько лет поливали грязью, теперь самое время исправить положение. То есть я хочу сказать, что он уже нечто вроде героя для всякого, кого вконец заколебали эти болваны-копы, причем из-за всяких пустяков вроде не правильной парковки или превышения скорости. Но я хотела поставить последнюю точку в этой истории.

Перечислив все доводы в свою защиту, девочка умолкла и уныло ссутулилась.

— Что теперь скажет Майкл? То есть… то есть это, наверное, вроде как вмешательство в его личную жизнь, тем более что я, в общем, не брала у него интервью… то есть официально…"

"Не замечая, что Хильда и Джо тоже обеспокоенно уставились на нее, Ли пыталась представить, как отреагирует Майкл на статью.

— Ему всегда было все равно, что думают о нем люди, — задумчиво протянула она. — Даже когда газеты всячески чернили его, он не обращал внимания. Поэтому очень сомневаюсь, что он как-то среагирует на твои дифирамбы.