Адреса у него нет.

— Ладно, где тогда карта?

— В машине.

— А машина?

— На дне озера или карьера, поблизости от того места, где меня нашли. Погодите… я сейчас нарисую, — поспешно добавила Ли, потянувшись за блокнотом.

Дрожащей от слабости и напряжения рукой она начертила сначала одну, потом другую карту.

— По-моему, вторая правильнее. Логан еще написал список примет.

Она перевернула страничку и попыталась вспомнить хотя бы некоторые.

— Что это за приметы?

— Это чтобы я не сбилась с дороги.

Закончив, Ли отдала блокнот Шредеру, но обратилась к Литлтон:

— Может, я что-то не так поняла. Во всяком случае, не уверена, значится ли в карте «восемь десятых мили от старой автозаправки» или «шесть десятых». Понимаете, шел снег, — со слезами объяснила она, — и я не сумела… не сумела найти некоторые приметы.

— Мы их найдем, мисс Кендалл, — автоматически пообещал Шредер, пряча в карман блокнот и натягивая куртку. — А пока мэр, комиссар полиции и наш капитан шлют вам приветы.

Ли отвернула голову, чтобы скрыть хлынувшие из глаз слезы.

— Детектив Шредер, я буду крайне благодарна, если вы станете звать меня миссис Мэннинг. Кендалл — мое сценическое имя.

Ни Шредер, ни Литлтон не обмолвились ни словом, пока не вошли в лифт. Только когда двери сомкнулись, Шредер заговорил:

— Бьюсь об заклад, Мэннинг бросился искать ее в метель. И если так, он уже превратился в «Попсикл»3.

Саманта Литлтон втайне была убеждена, что для отсутствия Логана Мэннинга есть и другие, менее мрачные, причины, но стоит ли спорить? Последние два дня с той самой минуты, когда Холланд отстранил его от работы в «убойном» отделе и вместе с Сэм послал в Маунтинсайд, Шредер был в самом что ни на есть гнусном настроении. Трудно осуждать его за это. Всякий человек, ведущий важные расследования, будет оскорблен, превратившись в то, что сам Шредер именовал «нянькой при знаменитости». Шредер считался преданным делу, трудолюбивым, въедливым, загруженным по самое некуда детективом с поразительной способностью доводить порученное дело до конца. В его послужном списке почти не значилось нераскрытых преступлений. Она, со своей стороны, была новичком в «убойном» отделе, мало того, перешла в Восемнадцатый участок всего две недели назад, где ее сразу же временно прикрепили к Шредеру, пока его обычный напарник не вернется с больничного. Сэм все понимала и даже разделяла досаду и нетерпение Шредера, постоянно думавшего о горе непрерывно копившихся в участке дел. Но при этом она гордилась своей способностью держать раздражение при себе, не выливая его на окружающих.