— Ну-у… — лениво тянет Дамир, — Скорее его выражение.

— И какое же у него выражение, интересно знать? — передразниваю его ехидный тон.

— Будто тебя толпой насильно поимели, а не сама ко мне пришла, — фыркает Дамир, а я буквально леденею.

Наверно, он чувствует, что что-то не так, потому что улыбка сползает с его лица.

— Дверь открой, сказала! — сквозь занемевшие губы чудом цежу я.

Постепенно меня начинает колотить, и я остро чувствую накатывающую лавиной истерику. С силой дергаю ручку еще раз. Дамир наконец отжимает замок. Раздается характерный щелчок.

Дергаю еще раз и наконец распахиваю эту чертову дверь.

— Блять…Ты просто какое-то наказание! — летит неразборчивое мне в спину.

— Так не связывайся! — ору я и от души захлопываю за собой.

Домой я залетаю как ошпаренная. Трясет. Собственный срывающийся в истерику голос до сих пор звенит в ушах.

Вдох-выдох- вдо-о-ох.

Прижимаюсь спиной к дверному полотну и закрываю глаза.

Выдо-о-ох — вдох…"

"Вроде отпускает. Перед закрытыми глазами мелькают зелено-кровавые мушки. Напряжение на грани откатывает волной, оставляя тело ватным и разбитым.

Словно атмосферное давление достигло сверхзвуковых перегрузок. Хочется сползти по двери и позорно растянуться на полу. Прямо тут. В прихожей.

Вместо этого открываю глаза и первым делом плетусь на балкон. Открываю валяющуюся там на столике пачку, торопливо чиркаю зажигалкой, затягиваюсь и выдыхаю едкий дым, рассеянно рассматривая двор с высоты своего этажа. Ласковое весеннее солнце, утренняя влажная свежесть, птички поют, безлюдно и молодая зелень такая яркая, что режет глаза.

И когда все успело так распуститься. Я не заметила даже. Вот это да…

Машины Дамира во дворе уже, конечно, нет.

Он так и не сказал, куда ему нужно в такую рань в субботу. Возможно, просто сплавить из квартиры меня. Неудивительно — я бы такую гостью тоже с удовольствием сплавила. В груди и до самого низа живота простреливает стыдом. Картинки прошлой ночи и особенно сегодняшнего утра мельтешат перед глазами. Я столько всего натворила разом, что даже не в силах это осознать. И уж тем более разложить по полочкам.

Просто удушающе стыдно. До безумия. Так что кожу содрать хочется. За всё.

Успокаиваю себя тем, что за выходные это разъедающее выворачивающее наизнанку ощущение собственной неполноценности поутихнет, а Керефов и вовсе выкинет меня из головы, как какую-то неадекватную девку.

Так и будет, да…

Размазываю окурок по пепельнице и покидаю балкон. Апатия накатывает, делает всё вокруг унылым и серым. Дома до одури тихо и пусто, отчего я слишком четко слышу обрывки своих уничижительных мыслей.